Не говоря ни слова, Седрик легко перемахнул высокие ворота, и его поглотил мрачный, темный замок Бернарда Стэкмана, не поменявший свое обличие и интерьер с того самого дня, как этот мир покинула женщина его жизни.
Хозяин замка походил на свою обитель: одетый в старый потертый костюм ранней Викторианской эпохи, украшенный начищенной золотой цепочкой с часами, с белым высоким галстуком и золотой, с длинными, ровными темными волосами, Бернард Стэкман являлся живым осколком блестящего прошлого Англии. Будто прошедших двух столетий не было, будто королевой все так же была молодая Виктория. Здесь жила старая добрая Английская империя, во всей ее роскоши и величии.
Это удивило Седрика: помня рассказ о том, что в те года, когда Бернард существовал в виде мумии, в замке хозяйничали мародёры, он изумлялся тому, в каком прекрасном, идеальном состоянии находились окружающие его раритетные мебель, картины и ткани.
- Я слыхал, когда-то ваш замок был ограблен, сэр. Но, кажется, вы сумели восстановить все потерянное в первозданном виде, – вежливо заметил Седрик, шагая за хозяином замка.
- Истинно так и было. Но мой близкий в те времена друг помог мне. Он приобрел и доставил мне все эти вещи. Я не заплатил за них ни цента. С тех пор, как меня вернули к жизни, я ни разу не покидал стены этого замка. Разве что выходил в сад, в котором любила прогуливаться моя Ульрика, – объяснил Бернард. Понимая изумление и интерес молодого Седрика к окружающей его картине застывшей Викторианской эпохи, он легко улыбался. Когда они вошли в огромную темную гостиную, Барни взял лежащий на камине коробок спичек и принялся зажигать многочисленные свечи, стоящие здесь и там.
- Спички? – Усмехнулся Седрик, заметив, что коробок, который использовал хозяин замка, очень напоминал тот, что можно было увидеть в современных магазинах.
- Увы, тех великолепных спичек моей эпохи уже не делают. Приходится обходиться тем, что есть. Также со свечами. Всему виной все тот же мой неугомонный друг. Несмотря на то, что я не желаю принимать его у себя или вести с ним корреспонденцию, он не забывает обо мне и заботиться о том, чтобы я имел доступ к удобствам, – бросил Барни, зажигая одну свечу за другой. – Но позволь попросить тебя об услуге: разожги камин. Если ты желаешь услышать мою историю, тебе придется просидеть в этой гостиной достаточно долго.
- Всегда к вашим услугам, сэр, – отозвался Седрик и быстро сделал то, о чем его попросили.
- Как поживает Грегори и твоя мать? – бодрым тоном спросил Бернард, закончив свое занятие и подходя к камину.
- Они поживают просто прекрасно, сэр. Живут в свое удовольствие в небольшом исландском городке и часто принимают в гости двоих внуков, – с улыбкой ответил ему Седрик, тронутый тем, что этот затворник все же не забыл о том, что когда-то Грегори Морган был его другом.
- Старина Грегори. Дедушка... Приятно слышать. Должно быть, дети Маркуса? – пробормотал Барни себе под нос, усаживаясь в широкое кресло у камина.
- Так и есть. Он женат на Маришке из клана Мрочек.
- Но ты, я так понимаю, не женат и бездетен, как я, – вдруг тихо заметил Барни. – Дай мне взглянуть на фотографию еще раз. – Получив в руки фото, он кивнул куда-то в сторону. – Думаю, ты не откажешься от свежей крови? Она хранится в подвале. Бокалы ты найдешь в одном из шкафов. – Когда гость направился за угощением, затворник вперил в фото Вайпер пристальный взгляд, и его лицо осветила широкая улыбка. – Ты видишь это, моя дорогая? Какие красивые у нее глаза. Я надеюсь, она покинула этот мир, будучи уже в годах и познавши океан любви этого странного парнишки... А вот и он сам. Первый и последний гость за два с половиной столетия. Присаживайся, любопытный, да поудобнее. Возьми бокал крови и послушай мою историю. Историю моей любви и потери.
Глава 2
Едва корабль покинул порт Бостона, он тут же попал в плен крепкого морского ветра. Несмотря на это обстоятельство, пассажиры с удовольствием прогуливались по высокой, широкой палубе. Закутанные в мех, толстые теплые плащи, с перчатками на руках, они с улыбками дышали свежим морским воздухом и возвращались в свои каюты, покрытые румянцем. Но когда ветер превратился в едва ли не ураганный, а кораблем заиграли высокие волны, на палубе остались лишь я и еще один джентльмен.