– Хорошо, кто это?
– Лучше сядь. Ты готова услышать эту информацию?
– Да. – я села в кресло, всë это меня очень настораживало.
– Это Кристофер де Рокар.
Когда ты любишь кого-то... По-настоящему любишь, друг то или любовник, ты полностью открываешь для них свое сердце. Ты даришь им часть самого себя, которую не дарил никому другому, и позволяешь им видеть твою суть, и только они могут, изранить твоё сердце и душу так глубоко. И когда они делают этот порез, это жестко – тебе больно так, словно твоё сердце вырывают. И ты остаешься голым и беззащитным, гадая, что заставило их сделать тебе так больно, когда ты делал всё, чтобы любить их. Что с тобой не так, если никто не может бороться за тебя? Это значит, что никто тебя и не любил? Достаточно одного такого раза, чтобы запомнилось навсегда... но может ли это повториться? Кто в здравом уме пойдёт на это еще раз?
Шеррилин Кеньон. Дьявол может плакать
Глава 37
Всё стереть из памяти, забыть обещания, выплюнуть яд со вкусом предательства. Сколько дней и ночей понадобится на этот раз, чтобы рана затянулась?
Марк Леви. Каждый хочет любить
От лица Кристофера:
Я собрал все доказательства, распечатал их и позвонил Кайсе. Она не брала трубку, наверное, занята. Через пару часов она перезвонила мне. Я просил встретиться с ней, но у неё сегодня много работы. Смирившись с тем, что до вечера мы не увидимся, я поехал работать.
Во время дороги я думал о том, как Кайса отреагирует на все мои обвинения, ведь я хотел показать всë уже сегодня. Как бы ещë дождаться вечера?
От лица Кайсы:
– Это Кристофер де Рокар, Кайса, я всë понимаю, но я тебя предупреждал. Пожалуйста, только не круши ничего. – Кирилл говорил что-то ещë, но я его уже не слышала. Мои мысли занял лишь он.
Что вы чувствуете, когда вас предают? А если это делают очень близкие люди? А если я добавлю, что это человек, в которого вы влюбились и доверились? Насколько сильной стала боль после каждого добавленного слова? Теперь я смогу ответить на все эти вопросы – это очень больно, невозможно. Моë сердце горит изнутри, обливается кровью. Мне в спину вонзили нож, зная, насколько сейчас всë плохо. Моя психика понемногу говорит мне «пока». Я впервые начала ещё кому-то доверять, кроме Кира, за последние несколько лет, почему? Почему?! Почему я?!
Я не могу сказать ни слова. В груди дыра, которая становится всë больше с каждым прожитым горем; в моей спине сотни ножей, которые раздирают меня; в моей голове миллионы голосов, говорящих, что я виновата во всëм. Эти раны никогда не заживут, они только растут, уже никто не может мне помочь.
Я сорвалась с места, Кир пытался остановить меня, но в данный момент мной управляла ненависть и боль, которые заглушали здравый смысл. В моей голове звучала только одна фраза:
Убить или умереть
Убить или умереть
Убить или умереть
От лица Кирилла:
Кайса не отвечала на мои вопросы, не реагировала на слова, а потом резко сорвалась с места и помчалась к машине, даже Кай встрепенулся и побежал за ней. Я побежал за ними, чтобы успеть предотвратить что-то, хотя не знал, что она задумала.
– Кайса! Кайса! – пытался достучаться до еë разума я, но в данный момент ею управляли только эмоции. Они были мне понятны, она только полюбила человека, а еë так жестоко предали. Кайса нарушала все правила и ехала в какое-то место, хотя я не знал куда.
Мы подъехали к дому Кристофера. Кайса вышла из машины и направилась к нему в квартиру. Я пошëл за ней, ведь не знал, на что она способна в таком состоянии. Просто скандал? Или что-то хуже?
От лица Кайсы:
Я не знаю, что мной управляло в тот момент, ведь мой разум кричал: «Остановись! Ты сделаешь только хуже! Можно решить всë мирным способом!». Но я не слушала, мной управляло сердце, которое уже устало от всех и всего, что со мной происходило.
Я приехала к нему в квартиру. Это было единственное место, которое я знала, и где он точно был. В моих мыслях уже не было его имени, ведь для меня он перестал существовать...
Я резко открыла дверь, которая была не заперта, и влетела в квартиру. Он ничего не успел понять, как к его горлу уже был приставлен нож. На это он только ухмыльнулся.
– Значит, ты уже знаешь... Ну что ж, тогда поясни, где ты пропадала ночью? – с полной уверенностью в глазах сказал он, совсем не боясь смерти.