Тем временем Виктор, которого назначили главным группы, уже решал, что делать с Моникой. Начальник, хоть и сказал, что сам с ней разберëтся, не внушал ему доверия. Но его приказы должны быть нерушимы, поэтому их группа только собрала трупы и увезла Кристофера в подвал, где связала и заперла.
От лица Кирилла:
Я приехал уже в убранную от трупов квартиру, где осталась только та девушка. Надо было с ней поговорить, ведь она могла обратиться в полицию. Я зашëл внутрь, и увидел, что она сидела на диване и смотрела в пустоту.
– Эй... – провёл я рукой перед еë глазами.
– Зачем пришëл? И куда увели моего брата? – вздрогнула и сразу начала спрашивать она.
– Мы пока не знаем, что с ним будет, но он предал нас и хотел убить. Ты видела девушку, которую я выносил, ей сейчас делают операцию, и вместо того, чтобы присутствовать там, я пришёл сюда, поговорить. Мы тебе ничего не сделаем, но нам нужна гарантия, что ты ничего не расскажешь. – сказал я.
– Хорошо, но у меня есть условие. Мой брат должен быть жив. – ответила она, на что я очень удивился.
– Нет, это невозможно, я не могу дать тебе гарантию. Он чуть не убил мою подругу, а ты хочешь, чтобы я оставил его в живых.– возразил я.
– Ну хорошо, тогда я обращаюсь в полицию. – она потянулась за телефоном, а я прострелил его прямо перед тем, как она его взяла.
– Чëрт! Придурок! Совсем с ума сошел – накричала она на меня.
– Как тебя зовут?
– Моника.
– Так вот, Моника, ты сейчас даëшь слово, что ты никуда не заявляешь, тогда ты уйдёшь домой. Иначе, мне придётся забрать тебя туда же, куда и твоего братца. – угрожал я ей.
– Хорошо. Я клянусь, что никому не скажу. – поклялась она.
– Я всë о тебе узнаю, поэтому в твоих же интересах ничего не рассказать. Кстати, твоя дочь очень красивая, но думаю, ей пойдëт быть лысой. – сказал я ей и развернулся, чтобы уйти. Вслед я услышал:
– Не трогай еë, я ничего не скажу. – долгожданные слова, всё-таки умел же я запугивать людей...
Угроза подразумевает слова или действия, которые предвещают опасность, ущерб или наказание, ожидающие человека. Это символическое предвосхищение зла.
Хосе Антонио Марина. Анатомия страха
Глава 39
В жизни каждого человека рано или поздно наступает момент болезни. Не бывает людей с абсолютно здоровым телом и разумом. Все мы рождаемся и умираем в больницах. В таких местах встречаются наш мир и следующий. Больница – это грань между реальностью живых и миром мёртвых.
Бродячие псы - литературные гении
От лица Кайсы:
Я очнулась от боли во всём теле. В помещении, где я была, пахло медикаментами. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в больнице. Моя рука была перебинтована, раны обработаны и заклеены, а синяки намазаны какой-то мазью. Ох, не люблю же я больницы...
Дверь открылась, и в палату вошёл Кир. Он выглядел очень уставшим, и его одежда была в крови, по нему было видно, что он до сих пор не привёл себя в порядок после нападения в квартире.
– Кайса, как себя чувствуешь? – поинтересовался он.
– Жить буду, а ты как? Решил все дела? Что с Кристофером? Проблем больше не было? – сразу заговорила я о работе.
– Всë решил, мы со всем справились и всë почистили. – Кирилл рассказал о всех событиях, которые произошли, пока я была в больнице.
– Молодец. Только надо было убить его сестру, она по-любому разболтает о нас полиции. – упрекнула я его.
– Я ей угрожал. У неё есть дочь, и за ней уже следят, если она расскажет – мы заберëм у неё ребёнка. Для матери очень важно еë дитя.
– Ну хорошо. Если о нас узнают, виноват будешь ты. А теперь иди, я спать хочу. – сказала я и решила поспать, Кир вышел из палаты и, наверное, поехал домой.
От лица Кирилла:
После разговора с Кайсой, я поехал домой, отмывать всë от себя. Единственное, что мне показалось странным – наш диалог.
Она почти не вспомнила о нëм, не показывала эмоций. В её голосе сквозил холод, который она пыталась скрыть за фальшивой улыбкой. Хоть она и выглядела уставшей, но я почти уверен, что в любом случае, Кайса поговорила бы со мной дольше, и узнала бы больше. Она точно хотела бы выписаться уже сейчас, но не сделала этого. Всë еë поведение было мне непонятно и вызывало кучу вопросов, но сейчас я слишком устал, чтобы во всëм разбираться.