Кристофера посадили на стул и привязали к нему. Он был весь в песке, синяках, крови, ранах, его было не узнать. Но этот вид не колыхнул мои намерения.
– Игра начинается. Ты еë начал, а я закончу. Ответишь на пару вопросов – умрëшь быстро и безболезненно. Всë понял? – сказала я и подошла ближе к нему, встречаясь взглядом, и смотря в его глаза, такие родные и любимые когда-то.
– Да. – ответил он и сплюнул кровь, которая образовывалась у него во рту: там не было пары зубов.
– Итак. Адрес твоего отца, его работы, дома, где он обычно бывает.
Кристофер молчал. Не знаю, какие у них были отношения с отцом, но он точно не собирался предавать его.
– Хорошо, не хочешь – не говори. Кир, дай нож.-– Кирилл дал мне нож, и я провела им по руке Кристофера. На ней сразу образовались раны, из которых сочилась кровь. Кристофер заметно нахмурился, но терпел боль, не издавая ни звука.
– Ещё раз повторяю: адрес твоего отца. – Он молчал. – Тогда продолжим.
Я сделала на руке уже пять полос, но он не издал ни звука. Я перешла к другой руке, оставляя там такие же полосы.
– Молчишь? Ну молчи, молчи... Отрезать тебе палец? Или гвоздем пробить? – спросила его я. – Молчание знак согласия.
– Несите гвозди и молоток... А ещё топор, на будущее. – сказала я, и подручные пошли выполнять мое поручение. – А пока обойдусь ножом.
Я взяла палец Кристофера и начала медленно вгонять в него мой острый нож, так я дошла до кости и начала рубить еë.
– ААА! ААА! НЕТ, СТОЙ! – кричал Кристофер от боли, пока я отрубала ему палец. Он срывал голос от криков из-за боли, проваливался в беспамятство, после чего я снова приводила его в себя и продолжала. Слëзы бежали по его щекам, а лицо искажалось от боли. Отрубив ему один палец, я спросила:
– Теперь ты скажешь? – На что он отрицательно покачал головой. – Тогда давайте гвозди.
Мне передали гвозди и молоток. Я взялась за следующий палец, и начала вколачивать гвоздь сквозь него через ногтевую пластину. Крики Кристофера были очень громкими, он хрипел от того, что сорвал голос. Я взялась за следующий гвоздь.
– НЕТ! СТОЙ! Я БОЛЬШЕ НЕ ВЫДЕРЖУ. – сказал он. А я остановилась, держа гвоздь над пальцем.
– Адрес. – Ещё раз сказала я, на что он начал говорить названия улиц, номера домов, квартир, офисов. Кирилл в это время всë записывал на диктофон.
– Молодец. Хороший парень. – улыбнулась я и убрала гвоздь. Кристофер выглядел плохо, тяжело дыша и морщась от боли, он сидел и смотрел мне в глаза. Его взгляд уже не был таким гордым, он отражал всю боль и мучения, которые он только что пережил.
– Список всех, кто правда входил в «Эдемовы змеи» – сказала я.
– Открой мой телефон, пароль-– твоя дата рождения, в скрытой папке найдешь всë, что нужно. – ответил он.
– Отлично, и последнее. Твой отец знает, что ты здесь?
– Я думаю, что он знает только то, что я в плену. Остальное ему неважно. Что с Моникой? – спросил он меня, поднимая на меня взгляд полный беспокойства. Кристоферу было очень тяжело, он терял сознание от боли, потери крови и шока, еле концентрируя взгляд на мне, но всë равно беспокоился за сестру.
– Пока жива. – это всë, что я ответила ему. – Позовите медиков, пусть приведут его руки в порядок. Он нам ещё пригодится. – распорядилась я, и мы с Киром вышли из подвала. Крис пытался ещё что-то у меня спросить, но я не отвечала, а он быстро устал и опять потерял сознание.
На улице:
– Кайса? Это было не слишком жëстко? Ты как вообще? Нормально?
– Да, всë хорошо. – ответила Киру Кайса, думая о том, как сможет выманить всех членов семьи де Рокар из их логова. Она собиралась воспользоваться Кристофером, как приманкой. Скинуть им запись с криками сына и назначить встречу.
Кирилл же в это время думал о том, как всë-таки поменялась Кайса. Он раньше никогда не видел её такой кровожадной по отношению к близким людям. Кристофер, конечно, заслужил это всë, но чтобы настолько...
Кирилл не знал, как ему реагировать. Он давно привык к такому, но сегодняшняя сцена потрясла его сильнее всех. Кристофер потерял три пальца, а Кирилл всë понимание о том, что происходит. Он видел, как Кайса изменилась, но не мог понять, как? Теперь перед ним стоял ещё более тяжёлый выбор, ведь он знал, что месть осуществится очень скоро... Признаться ей? Или нет?
В это же время:
Моника сидела у себя дома, пока её дочь была в садике. Она думала о том, как же спасти Кристофера? Моника не успела встретиться с его девушкой, чтобы предотвратить что-то, потому что она выписалась раньше.