Моника чувствовала себя никчëмной, она ничего не может. А рассказывать кому-то бессмысленно: все его друзья на отдыхе и не возьмут трубку, а тем более будут лететь очень долго, а брат не будет разбираться ни в чём: он папенькин сынок.
Чувство безысходности? Как часто вы чувствуете его, когда не можете найти выход? Что делаете в этот момент? И как выкручиваетесь?
Чувство, когда твой близкий в опасности, непонятно где, непонятно как он, а ты ничего не можешь сделать – самое ужасное чувство в мире, всë то же чувство безысходности. Безысходность, она такая, съедает тебя изнутри, навязывает разные мысли, которые всë больше пугают тебя и вводят в состояние отчаяния. А отчаяние просто ужасно, ты не можешь ничего делать, только пытаться найти лучший вариант, когда твой мозг полностью выходит из под контроля.
Несколькими часами ранее:
Кайраз приехал в офис к своему врагу. Он просил встречи с ним. Поднимаясь наверх, он боялся, боялся, что его убьют. Но деньги – это всë, что ему было нужно, а найти их негде.
Кайраз постучался и вошёл в тёмный кабинет, куда не проникал солнечный свет. За столом сидел тот, к кому он пришёл. Попивая виски, он пригласил Кайраза сесть напротив, и только потом начал свои пытки.
– Кайраз, зачем пришёл? Что тебе нужно? Денег не дам, сразу говорю. – сказал он, не прогоняя. Это был хороший знак: у него хорошее настроение.
– Габриэль де Рокар, у меня есть информация, где сейчас ваш сын. И как вы можете осуществить свой план за него. – сказал Кайраз, гордо смотря своему врагу в глаза. Это был отец Кристофера.
– А что, если мне плевать?
– Ты можешь отомстить сейчас же, ведь Кайса находится там вместе с твоим сыном. А зная еë пытки, он точно расколется и скажет, где вы находитесь. – с уверенностью заявлял Кайраз.
– Допустим, я согласен. Сколько ты хочешь?
– Сто миллионов долларов.
– Старик, да ты офигел! В два раза меньше, и ни центом больше.
– Я согласен. – ответил Кайраз, и они пожали руки.
Деньги - бумажки, за которые можно купить всë в этом мире. Родной человек предаст за деньги, все продаются за деньги. За деньги можно купить любовь, славу, и даже жизнь...
Глава 42
Мы живем, постоянно попадая в ловушки. Никто не может избежать западни. Главное понять, попался ты или нет. Если ты в ловушке и не осознал это, тебе – конец.
Пока Кайса и Кирилл стояли и обсуждали информацию, которую узнали, к их зданию начали подъезжать чёрные тонированные автомобили. Кайса и Кирилл заметили их и отошли к стене здания, сняв с предохранителей оружие. Лишний раз перестраховаться – лишним не будет.
– Кир, Моника что-то делала? – спросила Кайса.
– Мне ничего не докладывали. – ответил он, заметно напрягаясь.
Из машин начали выходить люди с оружием в руках. Они начали кричать, чтобы Кайса и Кир легли на землю, но они не слушали, ведь это здание было частной собственностью Кайсы. Им ничего не могли сделать...
Кайса положила руку на пистолет, который был у неё в кармане, и была готова к нападению. Машины всë приезжали и приезжали, их было уже около десяти. Из последней машины вышел мужчина, который, по виду, был главным организатором всего этого.
– Вы кто? И что вам надо? Это частная собственность. – пыталась выяснить Кайса.
– Я Габриэль де Рокар. У вас мой сын. Я приехал за вашей смертью. – ответили ей, и Кайса с Киром сразу достали оружие, собираясь сопротивляться.
От лица Кайсы:
Я не понимала, как он узнал адрес, ведь никто не знал, где Кристофер, кроме меня, Кира, и нескольких работников. Никто не мог предать меня. Для меня это был шок, нас окружили, это ловушка. Я опять не проверяла информацию, которую мне дал Кристофер. Я точно была наивной дурой, но зато имела силу, которую умела применять.
Сейчас мы в ловушке. Тут нас всего пять человек. Один медик, двое охранников, и мы с Киром. Нас очень мало, по сравнению с десятками людей, приехавшими с ним. Я не знала, что делать. Тут либо отбиваться и убивать всех, либо уйти в плен одной, но тогда все будут в безопасности.
– Чего ты от меня хочешь? – обратилась я к Габриэлю.
– Хочу твоей смерти. – ответил мне он. Я рассматривала его. У Габриэля были такие же чёрные глаза, как у Кристофера, его шею украшало тату, которое мы все искали, а сам он был лет пятидесяти на вид.
– Ты её не получишь. – сказала я, и мы с Кириллом достали оружие и открыли стрельбу, забегая в здание и запирая всë.