На следующий день:
Мне перевязывали бедро, как в палату постучали. Это был Кир. Закончив с бедром, медсестра перевязывала мне руку, которая ещё заживала после пореза ножом.
– Кир, доброе утро. Ты спал сегодня? – спросила его я, всë также видя синяки под глазами.
– Доброе утро. Немного. Я тут тебе сладкого принёс и твои любимые чёрные розы. – с этими словами он положил на тумбочку рядом со мной пакет и отдал мне букет.
– Спасибо большое. Какие они красивые, я скучала по чёрным розам. – ответила я, чувствуя запах цветов.
– Перевязка окончена, через час у вас процедуры. – напомнила мне медсестра и ушла.
– Ты как? – спросил Кир.
– Более менее, но бедро, конечно, придётся понемногу восстанавливать, а то я даже встать пока не могу. Я всë себе отлежала, жду не дождусь хоть каких-то активностей, а ещё скучаю по своим тренировкам. – жаловалась я.
– Понимаю, но ещё пару дней, и ходить сможешь. А там уже и до прогулок и тренировок недалеко. Терпение, только терпение. Ты кстати что-то рассказать хотела? – напомнил он.
– Ой, точно. Ну, в общем, пока я была в коме, я была на том свете. Я видела родителей, Кир, маму и папу. Они такие же, как на той фотографии у меня дома, совсем не изменились. Они стали ещё красивее. У них обоих такой приятный голос. Как же мне их не хватает... – рассказывала я.
– Правда? Какие они? Что тебе рассказали?
– У мамы такая очаровательная улыбка, она вся светится, а голос папы я бы слушала часами. Жаль не смогу больше. – по моим щекам начали течь слëзы.
– Эй, ну ты чего? Всë хорошо, ты их увидела, всë будет хорошо, вы потом всë равно встретитесь. – обнял меня Кир.
– Я знаю. Они сказали, что мне ещё рано быть рядом с ними, и отправили меня обратно. Я была готова остаться, но они отказали. Теперь я не могу вернуться обратно, они дали мне второй шанс. Вернуться – будет подвести их.
– Я не дам тебе вернуться. Всë будет хорошо. Я всегда буду рядом. – говорил мне Кир.
– Ещё они сказали, что надо присмотреться к тому, кто всегда рядом. Это ты, Кир. Они сказали, что ты был очень разбит. Они сказали, что я нужна тебе. Это правда? Как давно у тебя эти чувства?
– Да, Кайса, правда. Я хотел признаться тебе, перед тем, как ты отомстишь. Я не хотел тебя терять. Когда ты была в коме, я чувствовал себя ужасно, смысл жизни был потерян. Я не представляю своего существования без тебя. Я давно люблю тебя. – признался он мне.
– Кир, почему ты не сказал раньше?
– Я боялся тебя потерять, боялся быть отвергнутым. Боялся, что после этого наша дружба распадëтся. Я не хотел терять с тобой общение.
– Ох, Кир. Как же я делала тебе больно. Прости меня.
– Это ты меня прости. – мы обнялись.
– Ауч, больно, бедро. – Кирилл задел рану.
– Извини. – он отстранился от меня.
– Я пока не могу сказать, есть ли у меня чувства к тебе, больше чем просто семейные. Я никогда не думала о тебе в этом плане. Дай мне пару дней. Я не отказываюсь от тебя, никогда не прекращу общение без веских причин. Можешь приходить, брать Кая с собой, я буду очень рада. – сказала я.
– Конечно, я не рассчитывал сразу на ответ.
Мы с Киром проболтали ещё полчаса, и за мной пришли. По процедурам меня возили на коляске, запрещая самостоятельно ходить. Приходилось передвигаться с кровати на коляску с помощью рук. В эти моменты я была рада, что занималась уже давно. Хоть и неделя без тренировок это плохо, но почти вся физическая форма сохранилась.
От лица Моники:
Я была очень зла на брата, ведь он уехал, не предупредив меня об этом. Уехал втихаря, просто оставив на столе записку. Как он мог? Написал, что ему нужно побыть одному и начать всë сначала, извинился, и написал, что всегда будет помнить и любить. Почему он так сделал?
Надо было во всём разобраться. А для этого надо навестить его бывшую девушку. Мне предстояла интересная встреча, ведь я знала, что она убила моего отца...
На следующий день:
От лица Кайсы:
Мне завершили все утренние процедуры и увезли обратно в палату. Врач не разрешал мне вставать и ходить ещё несколько недель, до полного заживления кости. Я попросила его ходить на костылях, чтобы хоть немного двигаться, и он разрешил. Я позвонила Киру и попросила привезти его мои костыли. Я много раз ломала что-то, поэтому у меня в квартире были собственные костыли, расписанные мной во время сильной травмы.
Я читала книгу, которую мне одолжили, как в палату постучали. Я знала, что Кир должен был прийти скоро, поэтому без опаски открыла еë. Мои двери закрывались на замок, который я могла открыть рядом с дверью, рядом с кроватью, и по специальной карточке снаружи. Я лежала в собственной платной палате, в которой и обычно, поэтому всë знала.