— Почти, — дотрагивается до моего предплечья. — Ты была привязана ко мне, и тогда я решил всё оборвать. Все наши связи. Я дал тебе всего одну таблетку, которая могла погубить твоё женское здоровье. Дать лёгкое последствие, которое можно вылечить быстро. А на второй сделал так, чтобы ты заметила. Чтобы разозлилась. Возненавидела меня. Потом я собирался вернуться и заставить тебя работать на меня через ненависть. Я так и сделал. Мне якобы нужна была помощь с другом Арсения.
Кидаю на него удивлённый взгляд, шокированная тем, что он говорит, и тем, что впервые рассказывает мне всё чётко и без секретов. Даже о своих планах и результатах.
— Нет! Думаешь, я не пробил его сразу же, как они начали общаться? — кидает со смешком. — Также я нашёл эту дурацкую связь между Кудиновым и Адой. Я был счастлив! Идеальная возможность! Ты у меня на крючке! Не откажешься! Я даже думал о том, чтобы и Аду от тебя отвадить, — признаётся, но вмиг поникает, продолжив: — Но познакомившись с этой девочкой, всё внутри словно перевернулось. Такая маленькая, глупая, беззащитная, но добрая и сильная. Такая… неземная, воздушная! Не от мира сего! И я понял, что был дураком. Что людей без слабостей нет. Даже у меня они есть. Ты и Арс. Что даже со слабостями можно жить. И поэтому, — начинает смеяться, — я обрёл новую слабость в виде Ады и дал тебе свободу. Ада стала для меня словно сестра. Такая же, как ты. Будь моя воля, забрал бы её прямо сейчас. И никому бы не отдал. В особенности этому Фариду, который так с ней поступил!
— Она не бросит его.
— Да, — зло выдыхает. — Не бросит. Упрямая. Я бы сделал для вас двоих всё. Всё ради тебя и этой девчонки, тараканов которой понять не могу!
— Может быть, ты влюбился в неё?
— Может быть, — не отрицает. — Но эта не та любовь, о которой ты думаешь. А ещё, Майя, этот браслет, — дотрагивается до моей руки и указывает на то, что осталось от матери. — Этот браслет не мама подарила тебе, а Медляков нашей матери. Её тоже звали Майей. Она думала, что так проще будет тебя найти, если в свёрток положить ценную вещь.
Мой браслет… Я же… Я же показывала его папе… И он не сказал ни слова.
— Почему Медляков мне не сказал, что его любимая — моя мать? Он же… Он же видел наше сходство с ней. И ни разу не заикнулся. И про браслет? Почему он молчал?
— Я запретил. Не хотел, чтобы ты начала дальше копать и всё узнала. Это могло заставить тебя возненавидеть меня за ложь.
— А что сейчас изменилось?
— Ты уже меня ненавидишь? За то, что я сделал с Фаридом?
— Я не ненавижу тебя, Дан! — восклицаю и встаю на ноги. — Дурак ты! Я ведь мечтала о таком брате, как ты! И ты у меня был, а я… А Арсений знает?
— Нет! И не должен знать! И Медляков тоже. Про тебя последнему ещё можно рассказать, но обо мне не стоит. Я не хочу, чтобы Арсений узнал обо всём. Для него отец был любимым, и я не хочу ломать его. Я и сам узнал о том, что сын Медлякова, лишь когда делал наше с тобой ДНК. И случайно выявил этот факт. Затем сравнил себя с Медляковым. И оказалось, что он мой отец. А потом ещё и дневник матери откопал в её стареньком ноутбуке.
— Какой ужас! — опускаюсь обратно на диван. — Боже мой! Почему всё так закручено?! Ты мой брат. Арсений — мой единоутробный брат. Медляков — мой отец. А моя мать…
— Майя Сабурова, — подсказывает мне. — Или Майя Страхова в девичестве.
— И что мне теперь с этим делать?
— Принять, — Дан пожимает плечами и разводит руками."
— Папу? Что, блин? У тебя есть отец?
— Медляков, — подсказывает Дан. — Майя у нас Медлякова.
— Того Медлякова, который и юбки не пропустит? — уточняет Арс с сомнением.
— А ну цыц, про моего папу так говорить! Он не виноват, что нравится женщинам, — опускаю голову на плечо Дана, что не укрывается от Кудинова.
Начав жить с Даном и папой, я начала видеть то, что раньше и не замечала. Их схожие привычки, уловки уходить от разговора и даже то, как они ненавидят носить бабочки. А тем более их завязывать.
— Но я же тебя спрашивал, бро! — восклицает Арсений в полном шоке от произошедшего. — Спрашивал, не знаешь ли ты, где Майя.
— И я тебе говорил, что знаю. Но тебе не скажу. Потому что я знал, для кого ты узнаёшь, — хитро отвечает Богдан. — Я тебе не врал.
— Врал!
— Я — тебе? Никогда!
— Тогда скажи мне, что у вас с Майей? — с вызовом в голосе произносит. — Скажи, зачем так трогаешь её? За талию? Все эти нежности? Зачем?
— У нас семья, Арсений. Семья, — кидает он брату, но цепляют его слова именно Кудинова, который слушает всё. Слушает и впитывает. — И немного работы. Майя теперь моя правая рука. Во всём. Моя верная помощница и советчица.