– Мхм, – кивнула и махнула рукой, мол, продолжайте.
– А вот в четвертое я бы внес дополнение. Руки не распускать, если сосед сам этого не хочет.
Успокоив колотящееся сердце, повернулась и сразу же наткнулась на его спокойный взгляд.
Марат сидел на кровати, подогнув одну ногу под себя, и в целом вид у него был расслабленный. Словно он только вылез из постели после бурного соития.
Впрочем, Марат и порок – синонимы.
– Дальше, – поправила ворот футболки.
Надо бы новую купить. У этой ткань в щитовидку впивается.
– И, наконец, коронное. Шестое. Глупых вопросов не задавать. И что ты подразумеваешь под глупыми вопросами, краса, м?
– Если вы этого не понимаете, значит, задаете глупый вопрос.
Нервничала и понимала, от чего.
Близкое присутствие дядиного друга заставляло потовые железы функционировать на полную мощь, а сердце колотиться, как ненормальное.
Ощущение, будто я кросс пробежала, километров пять, не меньше.
– С тобой всё в порядке? У тебя пот по вискам течет.
Голос у Архарова, как назло, звучал обеспокоенно. Куда-то исчезла его извечная похотливая полуулыбка и говорящий блеск в глазах.
– Я… Просто душно здесь, я к жаре не привыкла.
Марат обвел взглядом комнату, открытое окно, затем сухого себя.
– Да вроде, наоборот, прохладно.
– Хватит ко мне приставать. Забудьте про шестой пункт и давайте уже свои правила, – процедила, желая закончить этот фарс как можно скорее.
Мне срочно нужно под холодный душ.
– У меня два правила, краса. Первое. Кушаем только вместе. Завтрак, обед, ужин.
– Зачем это? – вскинула напряженно голову и впилась в него взглядом.
Внутри у меня расползся необоснованный страх. Господи, Белль, неужели ты боишься сидеть с ним за одним столом? Это же просто смешно.
– Я так привык. Мой каприз, считай. Я же с твоими правилами согласился.
– Хорошо, а второе?
Еле сдерживалась, чтобы не обмахнуть себя ладонью. От пота чесалось тело, а от сквозняка поддувало шею.
– Ты, как моя спутница на эту неделю, сопровождаешь меня на все вечерние мероприятия, – сверкнул глазами и довольно улыбнулся.
– Сразу нет, – дернулась, не представляя, как смогу провести в его обществе так много времени.
– Это мое правило, Белль. Компромисс, помнишь? – взмахнул ресницами и поставил обе ступни на пол, широко при этом расставив ноги.
Листочек остался сиротливо лежать на кровати, а я провела языком по губам. Воздуха вдруг стало катастрофически не хватать.
Может, если бы не мой мандраж, всё бы обернулось по-другому, но обсуждать регламент дольше я уже не могла.
– Поменяйте это правило и замените другим, – высказала в ультимативной форме.
Архаров наклонил голову набок и молчал, заставляя меня нервничать сильнее. Пришлось переступить с ноги на ногу и почесать висок – сил терпеть больше не было.
– Я могу его вообще убрать, краса, – хмыкнул и снова замолчал, оставляя мне только один вариант – гадать, что же он потребует взамен.
– Ну.
– Ты позволишь называть себя бельчонок, – цокнул, перекатывая последнее слово на языке аки самое сладкое лакомство.
Сейчас он напоминал мне котяру, который выпрашивал у хозяйки вкусняшку. Из той породы кошачьих, которые позволяли себя гладить по шерстке, а сами в это время приручали свою владелицу, прогибая со временем под себя и свои хотелки.
– Нет.
– Да.
– Нет.
– Только да.
Наш спор мог бы продолжаться долго, но на его лице возник упрямый оскал, а взгляд стал донельзя упертым. Знала, он будет стоять до победного, а еще дольше оттягивать наш разговор сил у меня не осталось.
– Хорошо. Давайте быстрее подпишем, – вскочила и, несмотря на проигрыш, радостно притопывала ступнями по ворсу.
– Слушай, краса, не торопись, я подготовлю регламент в цифровом виде и распечатаю его на Захаровом принтере. Это ведь документ, причем серьезный. Негоже его вот так представлять, не находишь? – помахал перед моим носом мятым листком.
В его словах был резон, и я согласилась с доводами, бочком постепенно продвигаясь к выходу.
– Так не терпится в душ? – иронично вздернул бровь и сложил на груди руки.
– С чего взяли? – насторожилась.
– Спорим, твои трусики сейчас выжимать можно от влаги?
Ахнула, услышав настолько бесцеремонный вопрос, и даже остановилась как вкопанная у самого порога.
– Да что вы себе…
– Ну разве я не прав?
Он был прав и знал это, но мне это совершенно не нравилось.
– Глупости, сказала же, дома душно.
– Ну-ну, – снова цокнул.
Засмеялся тихо, а затем сделал мне вопиющее предложение.
– Стань моей любовницей, Белль, и холодный душ принимать не придется.