– К-как вы… Да вы… – выдыхала с сипением и смотрела на Архарова, как можно более грозно.
А вот он сидел напротив и улыбался, обводя меня своим нечитаемым взглядом. Совсем офигел, уже домогается до меня спящей.
– Вы что, извращенец? – выкатила претензию, прищуриваясь и впиваясь в него гневным взором.
– С чего это?
– Лапаете меня, пока я сплю. Да вы хоть знаете, как это называется?
– М? Просвети меня, краса. Я тут, понимаете ли, массаж ей делаю, извиняюсь, а она чем-то недовольна?
Глаза его насмешливо и дерзко блеснули, а я не нашлась с ответом. Он всё так ловко перевернул, выставив виноватой меня, что я открыла и снова закрыла рот, не придумав, что ему в итоге предъявить.
– Извращуга озабоченный.
Несмотря на собственное замешательство, сочла своим долгом обозвать его. Получила хотя бы моральное удовлетворение.
Вот только он ни капли не обиделся, а лишь улыбнулся, будто ему это также доставило удовольствие. Мазохист какой-то.
– Ладно, бельчонок, чего ты дуешься? Я не хотел тебя обидеть, – покаянно качнул головой, но я была непоколебима и полна решимости объявить ему бойкот.
– Ага, как же, – буркнула, отчего-то вступая с ним в разговор.
Сердце, наконец, перестало колотиться, как бешеное, и я протерла глаза, сбрасывая остатки оцепенения и сонного состояния. Встряхнула слегка головой, чтобы окончательно прийти в себя, и прижала к груди подушку. С ней я ощущала себя не так неуверенно в присутствии этого озабоченного бабуина.
– У тебя самое необычное имя, которое я когда-либо слышал. Ты же знаешь это, так чего обижаешься? Я просто тебя дразню, краса, уж очень приятно наблюдать за твоим румянцем.
Марат пожал плечами и слегка виновато дернул губами, но я не поверила ему ни на йоту. Уж больно он не был похож на человека, который способен извиняться. Явно пытается залезть мне в трусики любыми доступными способами, бесстыдник.
Поджала губы и встретилась с его глазами.
– У вас глаза зеленые, – пробормотала вслух. – А утром серые были.
– Они меняют цвет, – ответил мужчина, но голос его звучал с легкой хрипотцой и еще какой-то непонятной мне интонацией.
Между нами возникла вдруг неловкость, и я перевела взгляд на обои. Но всё равно не смогла сдержать любопытства и спросила.
– От чего?
– Потом расскажу.
Такой ответ меня не устроил, но затем Марат встал с дивана и потянулся, хрустя косточками.
– Старость – не радость? – съязвила, не удержалась.
– Хочешь проверить? Ты только скажи, я…
– Всегда готов, да, можете не повторять. Я все ваши словечки уже наизусть знаю.
– Поверь, краса, о способностях моего языка ты пока не в курсе. Заметь, ключевое слово – пока.
Сглотнула, коря себя за несдержанность. Не учла, что в словоблудии ему не было равных, и не мне тягаться с профессиональным обольстителем.
Шумно и с сипением выдохнула воздух и насупилась, сверля Архарова взглядом.
– Ну всё, краса, хватит дуться. На обиженных воду возят.
Промолчала, не собираясь следовать его совету. Ишь, еще будет контролировать, обижаться мне или нет.
– Мороженое будешь? – вдруг спросил, когда наше молчание стало затягиваться.
Это был удар ниже пояса. Вот же ж какой проницательный.
Пожевала губу и сдалась.
– Буду, – прогундела заложенным носом.
– Тогда одевайся, сходим в ближайший магазин. Нужно продуктами заодно затариться, а то у Захара шаром покати.
Не нашлась с ответом, пока вдруг не вспомнила кое-что важное.
– Вы же сами сказали, что добытчик и будете заказывать еду на дом, – не могла не припомнить его пафосные слова.
– Про доставку я ничего не говорил. Но как добытчик буду заниматься покупкой пропитания. И потом, ты же сама говорила, что готовить сама будешь. Или за свои слова не отвечаешь? – сверкнул хитрыми глазами, загоняя меня в угол.
Так и подмывало парировать, что я имела в виду только сегодня, но по факту, соврала бы. Желания питаться его доставкой у меня не было, а артачиться и вставать в позу сейчас только для удовлетворения своей вредности было бы верхом глупости. Всё равно ведь завтра готовить, а продуктов, действительно, нет. А раз уж он предлагает сходить за ними вместе, не пропадать же дармовой рабочей силе в его лице.
– А пойдемте. И не в ближайший, а в супермаркет в центре. Только учтите, нам мно-о-ого чего купить надо, – мстительно прищурилась и вытолкала его за дверь, собираясь переодеться.
Не в пижаме же на улицу идти.
Но когда мы вышли из дома, я чертыхнулась. Не учла, что у взрослого мужика, конечно же, есть собственное средство передвижения. Огромная, черная, тонированная машина. Ну да, другого от Архарова не стоило ожидать.