Проходит полчаса. Час. Я сижу у окна с папкой и вдруг слышу, как щёлкнул домофон, хлопнула дверь. Из подъезда голос Ани:
— Даня? Привет. Кого ждёшь?
Пауза.
— Лилю.
Через секунду звонит мне.
— Ты что делаешь? — голос сестры строгий, как у классной на педсовете.
— Документы разбираю…
— Ты договорилась погулять и оставила мальчика под подъездом.
— Я… забыла. И вообще… не хочу давать ложные надежды, Ань.
— Не издевайся. Скажи ему это словами и погуляй. По-человечески.
Я смотрю на себя в зеркало — уставшие глаза, мокрые волосы.
— Я в трениках.
— Обуй кроссовки. Беги.
— А если…
— Никаких «если». Вниз. Сейчас.
Я вздыхаю, надеваю шорты, кеды, хвост повыше — и бегу по лестнице. На втором пролёте притормаживаю: дыши, Лиль. Выглядываю из подъезда. Даня у перил, руки в карманах, смотрит на вход без обиды, просто ждёт.
— Прости, — говорю с порога. — У меня голова в бумагах. Я… реально забыла.
— Бывает, — он улыбается легко. — Пойдём. Сегодня без переулков. Честно.
И правда ведёт по проспекту — ровные плиты, витрины, запах кофе, уличный музыкант лениво перебирает струны. Дышать легче. Ногам — тоже.
— Как вступительные? — спрашивает Даня.
— Медосмотр доклеиваю, завтра в приёмку. Страшно, но приятно.
— У тебя все получится.
Мы смеёмся. Разговор вдруг складывается сам: про мои предметы, про то, как он жил с девушкой, но «не совпали будущими планами» — звучит просто и честно, без горечи.
— Тогда в тот раз я ещё переживал, — признаётся. — Передумал штурмовать большие площади. Но ты красиво шла, как будто знала, куда идёшь.
— Я знала только одно: в каблуках я никуда не иду, — фыркаю.
— Учту, — Даня поднимает руки. — Сегодня маршрут согласован отделом удобства.
Мы идём к фонтану. Скамейка свободна. Я пишу маме: «Я во дворе, гуляю, приду к десяти», — и вдруг понимаю, как важно говорить наперёд. Себе — тоже.
— Я, наверное, уеду, — говорит Даня, разглядывая струи воды.
— Куда?
— На пару месяцев. Домой к семье. Дальше — видно будет.
— Надолго…
— Я вернусь. Но без обещаний — так лучше и честнее.
— Согласна, — ловлю себя на том, что впервые это слово не режет ухо.
Тема переходит на сериалы, топ-3 пиццерий в нашем районе, кто из нас больше ненавидит изюм. В какой-то момент я замечаю, что слушаю, а не считаю шаги. И что не спешу домой, потому что всё ясно сказано и оставлено в воздухе без крючков.
— Тогда так, — подытоживает Даня, поднимаясь. — Я уезжаю. Ты поступаешь. Переписываемся — если тебе окей. Без «ты должна», без «когда вернёшься, мы…».
— Окей, — киваю. — Пиши. Я не обещаю быть быстрым собеседником — у меня приёмка.
— Сойдёт.
Он проводит до подъезда. В этот раз не тянет за рукав, не просит «ещё кружок», не смотрит так, будто я его шанс на жизнь. Просто улыбается:
— Спасибо, что вышла.
— Спасибо, что подождал.
Дома Аня встречает взглядом «ну и как?».
— Лучше, — говорю, ставя папку с документами на стол. — Мы договорились переписываться. Он уезжает.
— Звучит по-взрослому.
— Надеюсь.
Ночью я открываю окно, ставлю будильник на приёмку, скольжу пальцем по экрану — «Даня: напиши, как сдашь документы», ставлю сердечко и закрываю телефон.
В голове — аккуратный порядок: медосмотр, заявление, копии, Даня — без обещаний.
И впервые за долгое время мне не стыдно ни перед кем. Даже перед собой.
Глава 57 «Снова здесь»
Медосмотр — закрыт. Справки — в деле. Копии — подшиты. В приёмке поставили последнюю галочку и сказали: «Ждите списков».
Я вышла на жаркую улицу, как будто с плеч свалили чужой рюкзак. В конце дня собрала вещи, поцеловала маму, Аню, села в автобус и поехала к бабушке. В наушниках — летние треки, за окном — знакомая трасса, тихое чувство: я снова еду туда, где меня когда-то шатало. Интересно, как я зайду туда теперь.
Бабушка встретила щами и вопросами про «баллы и проходные». Я кивала, смеялась, помогла разобрать сумку, сходила в душ, заплела волосы. Телефон завибрировал.
Саша.
Саша: Ты в городе?
Я: Уже у бабушки.
Саша: Скучал. Рад, что ты приехала. Сегодня вечером гуляем всей компанией. Придёшь?
На секунду всё внутри задержало дыхание. «Вся компанией» — это кто? Второй Саша, конечно. А ещё? В голове всплыла картинка новогоднего кафе, руслановского оранжевого мышонка, наклейки на печке его машины с моим запахом. И Лена из того сообщения весной. И Кристина, которую он стал часто упоминать.