Первого воронёнка заметила я. Ничего не загадала — просто устроила желание в себе: пусть таких дней будет много.
Когда солнце скатилось к крышам, он отвёз меня ко двору. Не торопился, не тянул мгновение, просто заглушил мотор и спросил:
— Завтра увидимся?
— Да, — ответила я без паузы. — Завтра — тоже лето.
На прощание коснулись плечами. Он улыбнулся коротко и уехал.
Двор пах пылью и липой. Я поднялась по лестнице, сняла кеды у двери и, прежде чем зайти, посмотрела на телефон. Сообщений не было — редкая тишина, которая идеально подходила к вечеру.
Я легла поверх простыни, открыла окно и подумала: вот это и есть правильно. Не потому что «всё решилось». А потому что ничего не надо решать прямо сейчас. День сам сложился как надо: встреча, смех, вода, фото в кошельке и пару коротких сообщений, на которые можно отвечать, а можно — позже.
Простой летний день, в котором я — на своём месте.
Глава 59 «Экран вниз»
Июль катился ровно.
Мы с Сашей виделись каждый день — то с компанией на набережной, то вдвоём, без плана и обещаний. Всё выглядело правильно: мороженое, лавки в тени, музыка из открытых окон.
И всё равно внутри у меня иногда что-то щёлкало — тихо, как выключатель.
Утром он заезжал «на минуту» — привезти воду, починить скрипучую ручку двери, отнести пакет на почту. Мы выходили во двор, садились на бордюр под липой, болтали. Телефон у него лежал рядом, экраном вниз.
Писк — рука автоматически накрывает корпус.
— Рабочие чатики, — бросал он легко.
— Ага, — кивала я.
У меня телефон лежал так же — экраном вниз. Когда вибрировал, я наклонялась, читала краешком глаза:
Даня: Как день, красавица?
Отвечала коротко: Нормально. Тепло.
И переворачивала обратно.
В компании всё было ещё заметнее.
Собирались у киоска с кукурузой: второй Саша, иногда Рус с Леной, пару новых ребят. Разговоры шумели, кто-то спорил, кто-то тянул нас к фонтану.
Саша смеялся, спорил, а потом вдруг замолкал — телефон вибрировал в кармане, он на секунду отшагивал, отворачивался плечом. Возвращался с той же улыбкой, но взгляд был как будто после запятой.
— Кто писал? — спрашивал второй Саша.
— Да так, — отмахивался мой Саша. — Ничего важного.
У меня было так же.
Телефон дрожал в сумке:
Даня: Не перегревайся. Воду пьёшь?
Я смотрела в одну точку и печатала: Пью. Всё ок.
И внутри думала: Лишь бы никто не спросил «кто». Лишь бы не сейчас.
Один раз мы с Сашей попали в летний кинотеатр. Старый чёрно-белый фильм на простыне, стулья скрипят, попкорн пахнет карамелью.
На самом нежном месте у него завибрировал телефон. Он выдохнул, посмотрел и потушил экран ладонью.
Через минуту завибрировал мой.
Я повторила его жест.
— Забавно, — шепнул он у уха. — Мы одинаково не любим звонки.
— Угу, — улыбнулась я.
И вдруг подумала, что мы одинаково прячем то, что не хотим обсуждать.
Иногда мы были вдвоём и всё получалось проще. Сидели на периле, трясли ногами, он спрашивал:
— Что тебя сегодня радовало?
— Женщина в голубом платье, которая кормила воробьёв из ладони, — отвечала я без раздумий. — И холодный лимонад.
— А что злило?
— Что у меня волосы электризуются от футболки.
— Исправим, — он снимал свой бейсболку, нацеплял мне на голову, и мы ржали, потому что в бейсболке я выглядела как пятиклассник.
В эти моменты я забывала про телефон.
Пока он снова не вибрировал.
Даня: Я не мешаю?
Я просто скажу: тебе идёт лето.
Я читала и отвечала: Спасибо. Я сейчас с людьми. Потом.
Стирала «потом», писала: Спокойной.
И клала экран вниз.
Саша видел жест, но не спрашивал.
Его телефон тоже иногда жил своей жизнью.
Мы делали вид, что так и надо.
Однажды вечером прошли краткий ливень и тёплая тишина. Мы сидели на ступеньках у старого клуба, сушили кеды.
— Ты стала меньше спорить, — сказал он вдруг.
— Это хорошо?
— Не знаю. Раньше ты за свою правду билась, даже когда речь про «вертолёт» или «самолёт».
— Я просто меньше устаю, — ухмыльнулась я. — Экономлю энергию.
— На что?
— На себя.
Он кивнул. Пауза легла между нами ровной.
Телефон пискнул у него. Он машинально накрыл экран ладонью.
Мой — через пять секунд. Я сделала то же самое.