Хочу его вкус ощущать. Его ароматом насыщаться. Его теплом жить.
Андрюша вместо тысячи слов обнимает. Прижимает мою голову к плечу и ласково гладит по волосам. Вот и всё. В одном жесте заключено куда больше, чем способны выдавать тирадами и букетами из сотен роз сопливые романтики. У меня были букеты, слова, рестораны, дорогие машины и галантные манеры, но никогда не былоего. Немногословного, терпеливого, заботливого. Принесшего на свидание одну единственную розу и обломавшего на ней все шипы, чтобы я не порезалась. Что может быть важнее? Мужчины, который вместо дорогущих устриц и Мишленовских блюд кормил меня печёной картошкой из костра и колбасками, купленными в супермаркете. Который, рискуя собственной головой и свободой, готов быть рядом в любой момент, если будет нужен мне. Он уже ни раз это говорил, а я уверена, что это не пустой звон. Раз сказал, значит, сделает любой ценой. Тот, чьё сердце реагирует на моё присутствие так же бурно, как и моё на его.
Прикладываю ладошку к левой стороне его груди, подтверждая свои догадки. Колотится ведь. Бурей разносит. Вибрации по всему костяному остову идут.
— Эх, Царёва, подводишь Дикого под плаху.
Дёргаюсь раньше, чем успеваю распознать хозяина голоса. Оборачиваюсь, но Андрюша удерживает за бёдра и сипит в ушную раковину, чтобы только я слышала:
— Постой так. Не отходи.
Ничего не успеваю понять, как получаю ответ. Он вжимается паховой областью мне в зад, скрывая от своего взводного огромною эрекцию. Неловкая ситуация.
— Рома, — начинаю быстро, глядя прямо в глаза Гафрионова, — ещё минуту, пожалуйста.
— Товарищ старший лейтенант, я через минуту подойду. — вкладывает в интонации просьбу.
Рома, нахмурившись, смотрит на нас и обречённо качает головой. Андрюша переводит кисти мне на живот. Сдавливаю его пальцы, умоляюще впившись взглядом в папиного подчинённого.
— Ребят, я всё понимаю, но это не от меня зависит. Генерал Царёв едет сюда, чтобы лично проследить за подготовкой. Будь на то моя воля — отпустил бы. Молодость, любовь — всё понять могу, но устав и без того нарушаю. — но тут улыбка касается его губ. — Минута, Дикий. — прижав нас строгим взглядом, уходит.
Быстро поворачиваюсь к Андрею и тянусь к губам. Он ни секунды ни медлит, сразу целует. Мысленно отсчитываю ускользающие секунды, крепче сдавливая пальцами сильные руки.
— Надо запастись терпением, Манюнь. — сипит мужчина, выпрямляясь. В привычной манере прикладывает ладонь к щеке и поглаживает. — Знаю, что сложно, но надо.
— Иди уже. — бурчу недовольно и грустно. — Я тоже поеду, чтобы с папой не столкнуться. И будь внимательнее. У тебя марш хромает.
— Не хромает. — растягивается в улыбке. Трогаю её кончиками пальцев. Андрюша прижимает мою ладонь к губам и целует каждый. Мурашки всю кожу покрывают. Замечаю, что и его шея ими укрыта. — Ненавижу тебя.
— Я тебя тоже.
Дикий уходит, но я всё равно стою, не торопясь запрыгивать в Танк. Если папа увидит, скажу, что к Пашке приехала. А вообще, пора всерьёз задуматься над тем, как рассказать ему. Я не хочу прятаться.
Обхожу машину и облокачиваюсь на неё спиной, продолжая наблюдать за Андреем. Не могу я просто уехать. Хотя бы посмотрю на него и всё. Этого, конечно, мало, но уже больше, чем сидеть дома в гордом одиночестве.
Каждый раз, когда сталкиваемся взглядами, улыбаемся до ушей. Бабочки пусть и не кружатся в животе вихрем, но постоянно трепещут крылышками, вызывая улыбку.
Подъезжает папа, и я сразу отворачиваюсь, дабы не подставлять Андрюшу. Быстро подхожу к отцу и целую в щёку.
— Ты почему здесь? — с подозрением поднимает брови.
— Наблюдаю за подготовкой к параду. Ты же знаешь, как мне это нравится. — отмахиваюсь расслаблено. — Тем более, что в нём Пашка участвует.
— И отвлекаешь своим видом парней. — приподнимает уголки губ.
— Я вполне прилично одета.
— Угу. — мычит задумчиво. — В последнее время стала похожа на мою девочку. Что на тебя так повлияло? Или кто?
— Не скажу, пап! — смеюсь весело.
— Значит, всё же кто. — констатирует спокойно, склонив голову набок. Проходит взглядом по строю. — И кто из них?
— Никто! — выкрикиваю слишком резко и тут же тушуюсь. — С чего ты вообще это взял?
— С того, что на прошлой неделе Таисия Петровна видела тебя на набережной с военным.
Сердце проваливается в пятки. Вот же старая сплетница! Вечно лезет, куда не звали! Так ещё и докладывает.
Надеваю маску беспечности и снова отмахиваюсь.
— Господи, пап, ей просто скучно, вот и бегает по поводу и без. Мы с Пашкой встречались, прогулялись немного.