— Я вообще-то не доел. — рычу мягко и тихо, склонившись к её шее и вдыхая запах своей девушки.
— Не хочу тебя травить. — бесцветно отзывается, даже не удостоив меня взглядом.
Кажется, что после нашего скандала ушёл весь запал, оставив за собой лишь сожаление, тоску и печаль. Я впервые вижу Фурию, не выказывающую вообще никаких эмоций. Будто ходячий труп или робот.
Сильнее стискиваю пальцы на рёбрах и провожу губами по шее. Только после этого Царёва выпускает отрывистый выдох и немного расслабляется.
— Раз уж мне не суждено сегодня насладиться домашней стряпнёй, придётся тебе компенсировать. — хриплю, не отрывая рта от её кожи.
— К-как? — запинаясь, выпаливает она.
Как бы не тянуло вжаться стояком ей между ягодиц и озвучить все варианты компенсации, перебрасываю руки выше, обнимаю поверх плеч и оставляю влажный поцелуй в уголке маковых губ.
— Есть во что переодеться? Шорты или джинсы?
Вот теперь она проявляет хоть какой-то интерес. Оборачивается стремительно и выдавливает:
— Зачем?
— Узнаешь.
Меньше чем через час выхожу из проката с ключами от «Ниндзя». Уверенно перебрасываю ногу через седло и завожу мотор. Только когда вибрации от двигателя проходят по всему телу, понимаю, что скучал не только по дому, но и по той свободе, которую получаешь, рассекая пространство под громкий рёв двигателя, когда встречный ветер норовит сорвать тебя с места, но ты словно срастаешься с мотоциклом, вы становитесь одним целым.
Провожу затянутыми в перчатки руками по рулю, выкручиваю газ, проверяя технические способности арендованного байка. Крис стоит немного в стороне и слегка испуганно косится на меня. Улыбаясь во весь рот, протягиваю к ней руку и зову громко, но достаточно ласково:
— Иди ко мне. Не бойся, Манюнь, гонять не буду. — подзываю движением кисти. Но только когда Фурия подходит, отчётливо вижу страх в янтаре её глаз. Ставлю подножку и спрыгиваю с байка. Дёргаю Кристину на себя. Не рассчитав силу, в прямом смысле впечатываю, вышибая из наших лёгких кислород. — Ты боишься? — спрашиваю вкрадчиво, проведя костяшками пальцев по побледневшей щеке.
Мой укол попадает в самое сердце. Фурия резко вскидывает голову и сверкает гневом в огромных глазищах.
— Ничего я не боюсь! — прошипев это, проходит мимо меня и замирает около Ниндзя.
Сдерживая смех, но не лыбу, запрыгиваю на байк и бросаю взгляд на замявшуюся Царевишну. Пусть лучше злится. Так хоть вижу, что она живая. Сдвигаюсь немного вперёд и сухо инструктирую:
— Держись крепко. Ноги прижми. — командую, когда занимает место сзади. Руками держись за грудь. — подтягиваю её кисти и прижимаю к верхней части грудины. Готова?
— Готова! — смело заявляет Царевна, но держится совсем слабо.
Но это я быстро исправлю.
— Шлем надевай.
Срываю мотоцикл с места под громкий, характерный рёв. В ту же секунду девичьи руки до хруста сдавливают рёбра, а мягкая грудь плотно прижимается к спине. Как только выезжаю на относительно свободную дорогу, выкручиваю газ. Фурия визжит в ухо, перекрывая завывание ветра, но уже вскоре расходится громким счастливым смехом. Она попеременно то хохочет, то кричит во всю силу лёгких. Отпускает руки, продолжая крепко сжимать бёдрами, и раскидывает их в стороны. Сердце ёкает, когда на скорости в сто тридцать километров в час она откидывается назад, удерживаясь лишь ногами.
— Держись, дура! — рыкаю громогласно.
Сбросив скорость и контролируя движения одной рукой, второй дёргаю Царёву на себя.
— Ты чего?! — перекрикивая ветер и мотор, орёт в ухо.
— Держись, блядь! Или жить надоело?!
Съезжаю на обочину и выжимаю тормоз. Скидываю шлем и жду, пока она сделает тоже самое. Стоит только увидеть её взбудораженное лицо и горящие азартом глаза, и я забываю обо всём на свете. Мне так не хватало её. Так скучал по ядовитым губам, а за те несколько часов, что мы вместе, даже ни разу не вкусил её яда.
Вымещаю злость и испуг на её губах. Буквально бросаюсь на Кристину, грубо сминая губы. Врываюсь в рот, как допотопный неандерталец в чужую пещеру. И беру то, что должно принадлежать мне по праву сильнейшего. Стоит нащупать юркий горячий язычок, и мне сносит башню. Сжимаю его губами и всасываю в свою ротовую. Прикусываю. Пальцами мну податливое гибкое тело, наверняка оставляя отметины. Но мне просто необходимо выплеснуть все накопившиеся за последние две недели эмоции. Я не думаю, что делаю. Блядь, да я вообще не думаю! Как говорит Фурия — дурею! Бесконтрольно сминаю упругую грудь под хлопком топа. Тонкой ткани недостаточно, чтобы помешать нащупать твёрдый, скрутившийся в тугой узелок сосочек и сдавить его пальцами. Слегка оттягиваю. Крис стонет мне в рот и упирается ладонями в грудину, увеличивая расстояние.