От разнобоя эмоций сердцебиение коротит по ритмам. То притормаживает почти до полной остановки от какой-то невменяемой нежности к ней. То с размахом барабанит по расплавленным злостью костям из-за её нежелания рассказать правду.
Я больше не спрашиваю, чтобы не доводить до очередной ссоры. У нас их и так сверх меры. Ни одна короткая встреча не обходится без них. Даже её отрицание не смогло убедить меня в том, что тот пидор, что сегодня был у них в доме, и её насильник не один и тот же человек. Я видел, как он смотрел на неё. Плотоядно. Даже меня от этого взгляда то в озноб, то в жар бросало. Элементарно тупо за его взгляд я бы мог это уёбище голыми руками разорвать. Но не это дало мне уверенность, а то, как вела себя Крис. Она буквально тряслась. За тот час, что провёл в их доме, она вся издёргалась. Что бы ни говорила, она его боится. Я знаю, как Фурия умеет ненавидеть. На собственной шкуре испытал. За измену Крис должна была ненавидеть, а не бояться. И то, как рьяно убеждала меня, что он не тот, кто подверг её насилию. Слишком старалась. В тот момент, когда увидел их вместе в коридоре, понял, что способен ради неё на убийство. Под влиянием эмоций, ярости, ревности и желания отомстить за неё я смогу сделать это. Пусть не с холодным просчётом, но всё же. Наверное, мне всё же стоит избегать этой темы, чтобы не загреметь за решётку. Слишком опасно.
— О чём ты думаешь? — всё так же, не повышая тональности, шелестит Кристинка.
Переведя одну руку, притискиваю её пальцы к губам и целую.
— О тебе. — признаюсь в части своих мыслей.
— О чём именно?
— О том, как сильно ты сводишь меня с ума. Как с тобой сложно. — она хмурит лоб и поджимает губы, подозрительно сощурив глаза. Улыбнувшись, слабо трясу башкой. — И о том, насколько ты изменилась за последний месяц. Ты и правда стараешься подстраиваться под наш формат отношений. Это непросто. Я понимаю.
— Тебе тоже непросто.
— Даже не представлял, что так трудно будет.
— Но мы же справимся? — срывающимся шёпотом выталкивает.
— Справимся, девочка моя. — убираю со лба за ухо локон, продолжая водить ладонью по голове. — Конечно, справимся.
Зависаем в тишине. Но она только между нами. Фильм продолжается, автоматная очередь разрывает колонки, в закрытое окно стучат дождевые капли, шумит сплит система, включенная на охлаждение, за стенкой ссорятся соседи, но мы ничего из этого не слышим. Смотрим друг другу в глаза, выпивая все чувства, что будоражат наши влюблённые сердца и треплют души. Крис молча приподнимается. Я встаю и беру её на руки. В свистящем молчании, под рваные вдохи-выдохи и грохотание сердечных мышц, несу её в спальню. Неспешно, с трепетной осторожностью опускаю головой на подушку. Дыхания её не слышу, только вижу резкие подъёмы и падения грудной клетки. Уверен, что никто из нас не думал, что всё случится сегодня. Но и сопротивляться чувствам мы не пытаемся. Принимаем как должное. Смирились уже. Мы живём порывами, а это лишь один из них. И мы подчиняемся.
Она заторможенно садится и, часто моргая, с немым вопросом смотрит в глаза. Опускаюсь рядом с ней на матрас. Приложив ладонь к щеке, веду выше, пока не натыкаюсь на резинку, сдерживающую непослушные волосы. Она легко сползает с хвоста. Волосы рассыпаются по спине. Запускаю пальцы в пряди на висках и прочёсываю пальцами по всей длине, разбрасывая по плечам и груди. Укутывая её в них.
— Люблю твои волосы. — выдыхаю, прибив один локон к губам. Кристинка всё так же молчит и с трудом воздух вентилирует. Дрожит маленькая моя. На подсознательном уровне боится. Подавшись к ней корпусом, касаюсь своими пересохшими губами её искусанных. — Мы не должны. — говорю спокойно.
— Не должны. — соглашается едва слышно. — Но ты хочешь.
— Неважно, чего хочу я. Слушай своё тело, а не моё, Манюнь. Моё всегда секса хочет, так устроены мужчины. — хмыкаю задорно, стремясь хоть немного её успокоить.
— Секса? Или меня? — шуршит одними губами.
Сомкнув веки, провожу быстрые аналогии. Вывод приходит мгновенно.
— Только тебя, малышка. И секса только с тобой.
Вся её кожа, не скрытая одеждой, покрывается крупными острыми мурашками. Фурия вздрагивает. Обняв руками плечи, растирает их.
— Холодно? Замёрзла? — спрашиваю с искреннем беспокойством.