— Моя опора, идиот. — невесело смеётся Фурия. — Что бы ни случилось, с тобой лучше, чем без тебя.
— Кристина. — выдыхаю и закусываю уголок губы. Как ей сказать? Кладу ладонь на её щёку. Ласково провожу большим пальцем. — Не прощай меня.
— Не прощу. Даже не мечтай. Всю жизнь помнить буду, как ты забрал мою девственность и сбежал.
Губы сами растягиваются в подобии улыбки.
— Это не смешно.
Весёлость сползает с её лица.
— Совсем. Но я могу понять, почему ты это сделал. Но я не врала тебе. Даже в самом начале, когда ту игру затеяла. Только потому, что тянуло к тебе. А потом уже всё. Влюбилась. Просто не сразу поняла это. Но ты сам учил меня сначала говорить, а потом уже делать выводы.
— И сам же сделал наоборот. — хмыкаю задушено. Тонкие пальцы, слегка вогнав ногти в виски, поворачивают мою голову. Подчиняюсь. Смотрю в глаза. — Болит? — трогаю пальцами основание бедра.
Крис краснеет и подворачивает губы. Носом тянет воздух.
— Немного. Но не так, как было тогда. — напрягаюсь. Каждая мышца и жила в теле, как натянутый канат. — Совсем по-другому. Боль другая. Тогда казалось… Даже не знаю, как описать. Сегодня с тобой… Будто проткнули чем-то. Мгновенная острая боль, а потом на спад. А тогда… Не было такого. Казалось, что он растёр всё, но совсем не так.
— Савельский? — выталкиваю глухо. Царёва опускает глаза и толкает губами воздух. Понимаю, что это «да». — Расскажи всё. Хватит уже секретов. — встаю и поднимаю любимую на руки. Укладываюсь вместе с ней на кровать. Прибиваюсь спиной к изголовью и крепко прижимаю к себе драгоценную девочку. — Расскажи, Манюня.
— Я хочу защитить тебя. И папу. Пойми, Андрей.
— Что у этого пидора на тебя? — высекаю тихо, но беспрекословно.
— Не на меня. На папу. Грязь. Много грязи. Он по головам к посту и званию шёл. Если бы пошла тогда в больницу, они бы сами написали заявление в полицию, и папе настал бы конец. А у меня, кроме него, никого нет.
Не представляю, как она смогла это пережить. В маленькой хрупкой девушке столько силы, сколько не то, что во мне, в сильных, взрослых, умудрённых опытом мужиках нет.
— Рассказывай.
— Пообещай, что ничего не станешь делать. — подрывается лицом ко мне, с мольбой заглядывая в глаза. — Если он поймёт, что я кому-то рассказала, то всю мою семью раздавит. Умоляю, Андрюша, пообещай.
— Обещаю. — чистая ложь.
Я убью его. Теперь уже точно знаю. За то, что он сделал тогда. За то, что сегодня сделал я. За то, что Кристине приходится жить с таким грузом.
Фурия опускается обратно. Прижимается ухом и какое-то время просто слушает, какую неровную линию выдаёт моё сердце. Загребает кислород и начинает рассказ, который наживую рвёт на части.
— Мне было семнадцать, когда мы решили пожениться. На самом деле мы много лет знакомы. Он старше на шесть лет. Он казался мне взрослым, красивым, далёким, недоступным. В очередной визит к нам мы начали общаться. Я тогда уже стала более взрослой, раскованной. Он смотрел, а я стеснялась. Только с ним так было. — ревность глушит её слова. Закрываю глаза и яростно дышу. — Я влюбилась в него.
— Блядь. — высекаю неконтролируемо.
— Не бесись. — тихо просит Крис, коснувшись губами шеи. — Только когда встретила тебя, поняла, что такое любить по-настоящему. А тогда была обычная детская влюблённость. Отрицать глупо. — пожимает плечами. Целует в подбородок. Я крепче обнимаю. — Тебя люблю. По-взрослому. Так, как быть не должно. Тогда думала так о нём, но не с чем сравнивать было. Мы после той встречи много общались в сети, по телефону, по видео. Он в любви признавался. Предлагал пожениться. Я на седьмом небе была. Но меня быстро оттуда спустили. Шмякнули так, что долго оклиматься не могла. Он приехал с отцом на моё восемнадцатилетие. Галантный, красивый, с безупречными манерами. Начал только в ФСБ служить. На него все мои подруги смотрели, а он только мой был. Ну, я так думала. — хмыкает грустно. — Через несколько дней объявили о намерении пожениться. Наши папы так радовались. Я летала. Упала. — пауза. — Разбилась. — длинная пауза. Раздробленный вздох. — Мы тогда долго праздновали. Уже далеко за полночь было. Мы сидели за столом, а я постоянно его взгляд чувствовала. И он уже не казался мне тёплым. А каким-то холодным, властным, тяжёлым. Решила, что просто устала. Пошла спать. Саша вызвался проводить до номера. Папа на моё совершеннолетие устроил настоящий праздник. Арендовал добрую половину гостиницы на заливе на целую неделю. Все мои подружки там были. Саша… — запинается. Шумно сглатывает. Чувствую её слёзы на груди. Как кислота жжёт. Ласково перебираю её волосы. — Он как-то резко схватил меня за локоть. Толкнул в стену. Я сильно ударилась, а он целоваться полез. Я испугалась. Ударила его, оттолкнула и убежала. Всю ночь себя винила и до рассвета к нему пошла извиниться. А он там с моей подругой. Боже, я не хочу рассказывать, что дальше было. — всхлипывает болезненно, царапая мои плечи. Целую влажный висок. Не настаиваю. Кристина сама продолжает немного позже. — Только кричать начала, а он ударил.