Выкатываю ему фак и продолжаю жрать, как с голодного края. Тело ноет и тянет, хотя для меня физические нагрузки не в новинку. Но это, блядь, перебор. Утром в наряд. А впереди ещё построение и поверка. Тут бы не грохнуться перед майором.
— Пах, на ночь мобила твоя нужна. Я в свой акк зайду. — прошу, дожёвывая макароны с тушёнкой.
— Да без «б». В кубрике отдам. Но только сделай так, чтобы и она не ушла. — подтянув брови, лыбится.
Допиваю стакан кефира и вытираю рот ладонью. Прикрываю ненадолго глаза. После душа размозжило до состояния медузы. Кажется, что уже не встану.
— Мы попереписываемся и всё. Светить не буду.
— Как там Царёва? — вклинивается Нимиров.
С трудом сдерживаю раздражение.
Как-как? Шопится, шляется по кафе и ночным клубам. У неё всё не так хуёво, как у меня.
Естественно, этого не звучит.
— Справляется. Товарищи, можно одну просьбу? — наклоняюсь к столу, снижая голос. Все делают то же самое, ожидая. Набираю воздух в лёгкие и выкрикиваю то, о чём пока знает только Макеев: — Перестаньте интересоваться моей невестой!
От моего крика все отлетают назад. Ваня падает вместе со стулом. Дан переворачивает стакан компота Гере на мотню. Макей цепляет тарелку с остатками макарон, но успевает поймать раньше, чем она успевает приземлиться на него, и гогочет.
— Ну ты, Дикий, и ебанутый! — кряхтит Нимиров.
— Ага, Вань. — подтверждаю спокойно. — Но я пиздец какой ревнивый. Особенно если учесть, что она официально согласилась стать моей женой. Так что если есть ещё вопросы, сначала подумайте над ними хорошенько, а потом решите, стоит ли их задавать.
Ещё до отбоя успеваю раздеться, забраться на второй ярус и написать Кристине. У неё сейчас всего семь утра, и она наверняка ещё спит. Но когда проснётся, будет знать, что ничего ужасного со мной не случилось.
Андрей Дикий: Манюнь, прости, что пропал. Гафрионов спалил. Сначала отымел словесно, забрал телефон, а потом весь день гонял меня по спорту. Еле дотащился до кубрика. Извини за утро, девочка моя. Я перегнул. Просто расстояние и невозможность быть рядом поднимают со дна всё дерьмо. Я люблю. Я скучаю. Я дурею без тебя. И тебе не должно быть так же паршиво в разлуке, как и мне, поэтому развлекайся, гуляй, общайся. Только не грусти и не плачь. Доброе утро, любимка, и позитивного дня.
Дописав, улыбаюсь и расслабляюсь. Признавать косяки непросто, но иногда необходимо. Наступать на горло своей гордости, чтобы сделать счастливой Фурию.
Только собираюсь вернуть смартфон Макею, как он вибрирует.
Звонок от Крис.
Сомневаюсь, стоит ли разговаривать при всех целую секунду, и отвечаю.
— Ты рано. — шепчу, прижав микрофон к губам и улыбаясь во весь рот.
— Не могла уснуть после твоих слов. Крутилась всю ночь. Не знала, как тебе сказать…
— Манюнь, не пугай меня. — требую, повысив голос, за что сразу получаю неодобрительное мычание пытающихся уснуть парней. — Соррян. — бросаю им и обращаюсь к Кристине: — Что сказать, малышка?
— Что я дура! — смеётся она. — Больше не буду пропадать. Буду всегда на связи. Потому что всё окружающее неважно. На всех мне плевать. Только ты важен.
— И ты для меня тоже.
Очень тихим шёпотом болтаем ещё около часа. Сослуживцы храпят, а мы обсуждаем прошедший день. Оказывается, когда человек далеко, каждая мелочь имеет значение. Крис жалуется, что для того, чтобы отчислиться, в Америке надо пройтись по каждому преподавателю и получить их подписи. А ещё далеко не все вышли с отпуска. Оба обречённо вздыхаем, понимая, что расставание может затянуться, но оба верим, что обязательно с этим справимся. Шепчем о любви всякую нежнятину. Засыпаем под дыхание друг друга. Такая вот колыбельная.
Так проходят недели. Выживаем. Натуральным образом бьёмся за жизнь. До дембеля остаётся всего да ничего, но я не позволяю себе расклеиваться. Ровно до того момента, пока один звонок не рушит весь мой мир и безвозвратно не ломает жизнь.
«Андрей, прости, но ничего не получится. Я поняла, что не готова к семейной жизни.»
Глава 53
Реальность всегда жестока
Дела в Йели занимают куда больше времени, чем мне хотелось бы. Общаться с Андрюшей очень сложно, когда нас разбросало не только по континентам, но и во времени. Я чуть не сошла с ума за эти полтора месяца. Возможно, всё же немного свихнулась. Но не критично. Мне уже не терпится наброситься на него только для того, чтобы обнимать долго-долго, крепко-крепко. Чтобы просто прижаться к его губам и сгореть в этом прикосновении. Тело чешется и покалывает в предвкушении его агрессивного тепла.