Свобода — вот что чувствую.
Видимо, надо было выбирать второй вариант развития наших отношений — расставание. Они давно зашли в тупик, и было лишь два пути. Я чуть не ступил на неверный, но Алина, спасибо ей, сама направила меня на правильный. Больше меня ничего не сдерживает, чтобы идти вперёд без якоря ответственности за девушку, которую любил, как оказалось, недостаточно, чтобы бороться за её сердце. Теперь я свободен и, к собственному удивлению, счастлив. Нашим отношениям нужна была не перезагрузка, а game over¹. Грустно, конечно, но пусть будет так. Пора вступить на новый этап жизненного пути и где-то там найти свою дорогу по жизни.
На перроне ревёт только мама. Остальные слёзы остались в стенах нашего дома. Плакали все, даже папа и я. Только Данька всего один раз всхлипнула и утёрла нос рукавом. Эта девочка, кажется, совсем разучилась лить слёзы. Прячет всё в себе и этим очень сильно напоминает мне меня же. Так как я старший сын, всегда приходилось быть примером и наставником для младших, а иногда хотелось быть обычным мальчишкой, отвечающим только за себя.
Без лишних эмоций внешне обнимаю братьев и даю наставления. Внутри же киплю от необходимости оставлять их. До этой самой секунды не думал, что так сложно прощаться на целый год. Ещё вчера он казался ничтожно коротким, а сейчас видится целой вечностью. Прижимаю к груди маму, утирая слёзы с родного лица. С папой прощаемся по-мужски. Пожимаем руки и хлопаем по плечам. Только Диана стоит в стороне, недовольно насупившись.
Громкоговоритель оповещает о скором отправлении поезда. Остальные парни, как и я, отправляющиеся во взрослую жизнь, начинают суетиться. Замечаю, как одни быстро отворачиваются от семей и девушек и запрыгивают в вагоны, а другие, как малые дети, ревут. Быстрым шагом подхожу к сестре и раскидываю руки в стороны. Она медлит. Ровно опускает голову вниз, стараясь держаться отстранённо.
— Мы не увидимся целый год, Диана. Обними брата.
Со всхлипом кидается вперёд, повиснув на шее. Прибиваю к себе девичье тело, понимая, что она единственная девушка, по которой буду реально скучать. Глажу напряжённую от сдерживаемых эмоций спину и спутанные волосы. Только когда чувствую на шее её слёзы, позволяю и себе момент слабости. Ставлю её на ноги и ребром ладони стираю с побледневших щёк солёные капли. Она пальцами вытирает моё лицо.
— Будь умницей, Даня. Теперь ты вместо меня. Помогай маме и не давай ей грустить.
— Ты будешь звонить мне? — шепчет сбивчиво.
— Обязательно.
— А писать письма? Настоящие. Бумажные.
С улыбкой обещаю слать письма на бумаге, пусть мы оба знаем, что в наше время это странно, но я готов исполнить любой каприз любимой сестрички. Ещё один круг объятий, тёплые слова поддержи и любви, поцелуи и рукопожатия, и я поднимаюсь по ступеням поезда. Закидываю рюкзак на верхнюю полку купе. Киваю в знак приветствия парням, с которыми нас ждёт общая дорога, и выхожу в коридор помахать на прощание родным, ведь мы с ними не увидимся двенадцать бесконечных месяцев. Улыбаюсь, махая рукой, а за рёбрами крупная дрожь по органам и нервам идёт.
Поезд трогается. Смотрю сквозь стекло, пока силуэты не смазываются, превращаясь в крошечные точки, а потом и вовсе скрываются за поворотом. Поворотом новой стези, ведущей в пугающую, но всё же манящую неизвестность.
¹Конец игры (англ.)
Глава 1
Есть в ней что-то такое… притягательное
— В увал сваливаешь? — бубнит недовольно Гребенский.
— Угу. — мычу, застёгивая китель.
— Мудила. — отбивает тот с завистью.
Расхожусь громким гоготом, выкатив сослуживцу пару факов.
— А вот нехер было шаверму без палева брать. Отвалил бы дневальному "откат", он бы тебя не сдал. Блядь, Гера, восемь месяцев на срочке, а мозгов хуй ма.
Приятель лениво скатывается со своей койки, готовясь вместо заслуженного увала заступать в не заслуженный, по его мнению, наряд.
— Так у меня бабосов было только на одну! — отсекает, передёрнув плечами.
— А то ты не знаешь, у кого в долг взять. — подтрунивает Нимиров с верхней полки, свесив вниз голову.
— У тебя хуй чего возьмёшь. — продолжает изливаться тоской Герман.
— Хуй как раз-таки можешь взять. В рот. — ржёт придурок.
— Эй, пидарские темы тормозите. — бросаю, сдерживая ухмылку.
Когда восемь месяцев проводишь исключительно в мужском коллективе, рождаются соответствующие шуточки и подколы. Услышь их гражданские — как нехер делать, открестяться, приняв за голубых. Раньше столкнись с подобным, и сам в ахуе был бы, но теперь уже свыкся.