— Что ты там хочешь найти? — толкаю сонным и слегка осипшим голосом.
Фурия, словно застуканная за чем-то неприличным, одёргивает руку и подрывает голову к моему лицу. Плечо, на котором она спала, отзывается тупой болью. Но, мать вашу, просыпаться, обнимая Царёву, стоит каждой секунды мучений.
— Проснулся? — мило улыбается девушка, наклоняясь ниже, чтобы чмокнуть меня в губы. — Доброе утро.
И, мать вашу, она заливается краской. Даже подумать не мог, что Кристина умеет краснеть, а особенно от такого невинного поцелуя. Тянусь за ней, когда приподнимается, и обжигаю маковые губы ещё одним мимолётным касанием.
— Доброе утро, моя Фурия. — хриплю ей в рот, а она ещё гуще краснеет.
Не сдерживаю довольную улыбку, видя её растерянность. Не верится, что она та самая стерва, одевающаяся как проститутка и играющая своей сексуальностью, как заправская шлюха. Девственница без девственности. Это куда хуже, чем обычная целка. Может, она и ведёт себя так, словно ничего не случилось, но она сломлена внутри. Сейчас, без масок и игр, она совсем другая. Настоящая Крис — мягкая и стеснительная, заливающаяся румянцем от незнакомого ей ранее контакта.
Огромные тигриные глаза широко распахнуты. Порозовевшие щёки. Взлохмаченные, растрёпанные, спутанные волосы раскиданы по спине и плечам, обвивают шею. Одна прядь падает на лицо. Ловлю её пальцами и убираю за ухо, попутно проведя ими по щеке. Царёва шумно сглатывает и роняет взгляд вниз на свои руки, жамкающие одеяло.
— Крис. — зову негромко. Она почти незаметно вздрагивает. — Ты в порядке?
Поднимаюсь, упираясь на локти, и так и зависаю, снизу вверх заглядывая в её глаза.
Она опять дёргается, поведя плечами назад, и пищит:
— Просто это так непривычно. Мы провели ночь вместе, но только спали. Я была уверена, что ты станешь настаивать, а я пока не готова и…
— Тсс… — перебросив упор на одну руку, прикладываю палец к её устам. — Я никогда не стану на тебя давить и напирать, Манюня. — её робкая улыбка озаряет предрассветное время. Ей явно нравится, когда так её называю. — И ничего не сделаю, пока ты сама этого не захочешь.
— Хоть поцелуешь? — бурчит она, но губы всё равно растягиваются.
— Ещё как.
Сдавив её затылок, тащу на себя, сам толкаясь навстречу. Сталкиваемся на полпути. Крис, дабы сохранить равновесие и не завалиться на меня, опирается ладонями на грудную клетку. Пощипываю её губы, с шумом дыша. Путаюсь в волосах, вскоре начиная задыхаться от возбуждения. Простонав что-то нечленораздельное, падаю обратно на кровать. Спрессовываю зубы, со свистом втягивая сквозь них кислород. Меня заводит даже такой невинный поцелуй, что, в общем-то, не удивительно, ведь я хочу её с первого взгляда. И хочу сильно. А сейчас мы с ней вдвоём в пустой квартире, в одной постели, она полуголая. И все эти факторы усиливают искушение. Единственный способ не загнуться от спермотоксикоза — это, как она когда-то и советовала — вздрочнуть.
Вчера Крис заявила, что мне нужен только секс. Это совсем не так. Я смогу обуздать свои желания на столько, на сколько потребуется. Даже если и до конца лета она меня не подпустит, просто быть с ней рядом уже многое значит. Как бы то ни было, отказываться от Кристины я не намерен.
Переваливаюсь к краю кровати и поднимаюсь. Растираю лицо ладонями, стараясь полностью проснуться и хоть немного успокоиться. Фурия спрыгивает следом, встаёт передо мной, складывает руки на груди и перекрывает путь.
— Что я не так делаю? — сечёт возмущённо и со стабильным раздражением в интонациях.
— Всё так. — отбиваю спокойно.
— Тогда почему ты уходишь? — не отступает ненормальная, делая шаг ко мне. Только чтобы не дать ей прижаться слишком близко, удерживаю за бёдра, вынуждая сохранить необходимое расстояние. Если ощутит моё возбуждение, точно решит, что кроме перепиха мне ничего не надо. И хрен же ей докажешь, что я это не контролирую. — Андрей. — напирает лихо, "потанцевав" тазом в моих руках. — Что не так?
Тяжело сглатываю и едва не стону, когда ткань собирается гармошкой, оголяя стройные ноги до середины бедра. Полный пиздец.
— Кристинка — Кристинка. — выпаливаю резковато, пусть и старался смягчить. — Нельзя такой быть. — высекаю с плотоядной усмешкой, сползая взором туда, где скрывается её женская суть.
— Какой? — бурчит недовольно.
Дёргаю на себя, вбив затвердевший половой орган ей в живот. Притискиваюсь губами к волосам и хриплю:
— Такой красивой и возбуждающей. Я хочу тебя до полного одурения. Именно поэтому и иду в ванную. Собираюсь принять холодный душ. Или хочешь составить мне компанию?