Скользнув по нему глазами, возвращаю взгляд на ползущий поток машин.
— Надо кое над чем поразмыслить. Только не ссы, выходной тебе не запортачу. — выдавливаю, слегка приподняв уголок губ. — И не спрашивай. Пока не разберусь, рассказывать ничего не стану.
Пахан театрально вздыхает, постукивая пальцами по рулевому в такт музыке.
— Вот вечно ты такой. Как кому-то хуёво, старшего брата и психолога врубаешь. А как у самого что-то случается — хуй поделишься.
— Старший брат на младших проблемы валить не станет. — с гоготом треплю Макеева по волосам, как делал раньше с братьями.
Когда злобно дёргает башкой и скрипит зубами, смеюсь громче. Дурачество помогает немного расслабиться и отвлечься от неприятных мыслей. Даже если Аля изменяла мне — похуй. Мы расстались и нет смысла выяснять отношения. Вот только на кой хер сказала Дане, что у неё будет племянник? Разошлись мы не врагами, так в чём её проблема? Если бы ребёнок был мой, то не стала бы она молчать. Зная Завьялову много лет, уверен, что как минимум попыталась бы вернуться ко мне и сбагрить ответственность.
За раздумьями не замечаю, как город остаётся позади, а тачка въезжает в закрытый элитный посёлок, огороженный по периметру пятиметровым забором, оснащённым десятками камер видеонаблюдения и постоянной охраной. Дома и коттеджи — один выёбистее другого. Никогда не любил внешнюю показуху. Такое чувство, что у людей смысл жизни заключается в том, чтобы доказать соседям, кто здесь самый богатый и зажравшийся. На одном участке стоит дом с ослепляющими медными куполами, на втором бассейн с полноценным аквапарком, на третьем в вольерах сидят львы, медведи и волки. И это только то, что удаётся рассмотреть с дороги.
— Понторезы. — бубню в кулак, а друг тянет лыбу.
— Пиздец какие. — подтверждает, кивнув головой.
Подъезжаем к высоким кованным воротам. Они расходятся в стороны, открывая аккуратный ухоженный двор с эксклюзивным ландшафтом, несколькими водоёмами, ручьями и каналами, соединяющими их. Через воду перекинуты мосты, кругом зелень и ненавязчивые клумбы цветов, многовековые кипарисы и кедры, голубые ели и пушистые сосны. Всё это напоминает родные места.
Выползая из машины, улыбаюсь уже от души. Запасаюсь напитанным хвоей воздухом. Представляю, как через каких-то четыре месяца вернусь домой в знакомые леса Карелии.
От изучения дизайнерского ландшафта меня отвлекает быстрое приближение чего-то мелкого и скоростного. Сначала мне кажется, что это ребёнок, пока девчонка не бросается Пашке на шею и не чмокает его в губы. Друг сжимает её плечи и отталкивает, удерживая на расстоянии вытянутой руки. Теперь вижу, что девушка хоть и мелкая, но далеко не ребёнок.
Тёмные волосы до поясницы слегка спутаны, в носу кольцо, янтарные глаза сияют озорным блеском. Кожа оливкового оттенка и разрез глаз выдают в ней латинские или цыганские корни. Сложно различить.
Она быстро и часто моргает. Зависаю на её длинных, чёрных, изогнутых дугой ресницах, то и дело скрывающих приковывающую внимание радужку. Зачем-то скатываю взгляд ниже, но тут же отворачиваюсь, замечая выделяющиеся под тканью ярко-жёлтого топа соски на небольшой груди. В штанах происходит вполне ожидаемая, но совсем неуместная в данной ситуации реакция. Незаметно сглатываю и переключаю всё внимание на онемевшего и остолбеневшего Макеева.
— Что такое, Пашуля? — едко льёт девчонка с хлёстким придыханием. От звука её густого голоса на затылке вырастают мурашки. Вот же ж блядь. — Не признал, да? Ну и дубина ты! — трещит она весело, сбрасывая его руки. Неужели в армии все мозги отбили? Эх… — вздыхает, растягивая в выразительной улыбке сочные губы, напоминающие мне лепестки мака. Сука, они даже по виду на эти цветы смахивают. Чётко очерченные, красные, с острыми уголками на верхней. И эффект от них наверняка такой же наркотический. — Пашка, очнись! Ку-ку! — машет перед потерянным лицом обеими руками.
— Крестик? — вопросительно выталкивает он.
— Сам ты крестик, дебил! — вздыхает, закатив глаза так, что зрачки полностью скрываются. — Сколько раз просила не называть меня так, а Пашка-промокашка?
— О, а это очень по-взрослому, Царёва. — отбивает он, наконец, ожив. — Ты откуда вообще здесь? Ты же должна быть в Америке.
— Фуф, Паш, ну ты и тугодум. — раздражённо бухтит девушка, одной рукой перекинув волосы за спину. — У меня holiday. Специально для тебя переведу на русский — каникулы, Паш. А что делают на каникулах? Правильно. Едут домой!
— Так бы сразу и сказала. — отрезает друг, обнимая девчонку со смехом. — Я, блядь, в ахуе. Пропала. Не звонишь, не пишешь, а тут являешься как ни в чём не бывало. — отодвигает её назад. — А это что за хрень? — поддевает пальцами серёжку в левой стороне носа. — Дальше что? Татуху набьёшь?