— Крис. — выталкивает Андрей сипом.
Я вздрагиваю. От низкого баритона, которым это выдаёт, каждый миллиметр кожи острыми мурашками схватывает. И изнутри тоже. Ими даже сердце и все прочие органы покрываются. С завидным упорством изучаю глазами его кисть. Затянувшиеся раны на костяшках, глубокие и не очень царапины, загрубевшую от физической работы кожу, заусенцы. И всё это проделываю, не раскрывая рта. Не представляю, как теперь глаза поднять. А Андрей… Он… Господи… Что он делает? Он глубже заталкивает мне в рот палец, а потом медленно вытягивает его. Господи… Я же на каких-то древних инстинктах крепче сжимаю его губами и не отпускаю. Мамочки…
— Фурия… — со странным нетерпением и растерянностью выдыхает. — Бля-ядь… — вздыхает. Так шумно сглатывает, что на какое-то мгновение только и слышу, как слюна скатывается по гортани. — Думаю, — запинается. Набирает кислород. Накрывает мою руку ладонью и размыкает пальцы, которыми с силой цепляюсь в его запястье, — кровь уже не идёт.
Убирает руку, а я так и стою с опущенной головой и упираюсь глазами в ту же самую точку, только теперь вижу асфальт.
— Посмотри на меня. — требует тихо, но в интонациях не просьба, а требование. Отрицательно качаю головой. Он сжимает мой затылок, второй рукой поднимает подборок. Я не знаю, куда деть глаза. Господи, пусть земля прямо сейчас разверзнется и поглотит меня. Пусть я сгорю в земном ядре, лишь бы не смотреть ему в глаза. Крепко зажмуриваюсь, стоит по касательной чёрные провалы задеть. — Кристина… Ты… — будто и сам не может слова подобрать. Перестав меня мучить, с силой к груди прибивает, обняв поверх плеч. — Ненормальная. Но как же я от тебя тащусь. Обожаю тебя такую.
— К-к-как-у-ую? — с трудом одно слово протарахтеть удаётся, и то с паузами и заикаясь.
— Настоящую. Скромную. Стеснительную. Робкую. — на последних уже улыбка в голосе появляется.
У меня, как и всегда, одна защитная реакция — нападение. Стремительно отшатываюсь от него, вскидываю голову и ловлю прямой взгляд.
— Смеёшься надо мной, да?! — выкрикиваю с необоснованной обидой. — Девственница без целки, шлюха без секса!
Всё, что собиралась озвучить, остаётся невысказанным. Андрей заходится в приступе гогота. Я ещё больше бешусь.
Уф, порвать его готова! Голыми руками! На мелкие кусочки!
Уже замахиваюсь злополучной розой, чтобы отхлестать его по лицу, как мужчина ловит оба моих запястья, дёргает на себя, буквально впечатывая в стальные мышцы. От удара все запасы воздуха в лёгких теряю. А от тёмного, физически ощутимого взгляда все слова вылетают.
— А вот такую тебя мне охеренно сильно хочется трахнуть. Я не святой, Царёва. У меня есть терпение, но и оно не бесконечное. Утихомирь свой бешеный нрав и поцелуй меня.
— Ещё чего?! — выпаливаю гневно. — Может, тебе ещё и отсосать?!
О-о-ой-ё…
Неужели я это сказала? Нет-нет-нет! Отмотайте обратно. Кто-нибудь, пожалуйста. Умоляю, поверните время вспять хотя бы на пять секунд. Я же так мало прошу. По-жа-луй-ста…
Тут мне уже не надо мечтать о том, чтобы внезапно случился обвал как раз на том месте, где я стою. Я уже провалилась на самое дно чёрных глаз. А там… Господи, там я вижу то, чего никогда не видела ни в одних других глазах. Это не обычная похоть. Это безумие помешательства. Уже от того, как Андрей смотрит, с моим бельём происходит незапланированное увлажнение. А точнее, трусы промокают насквозь. Смыкаю бёдра и тру ими друг об друга. Это ненормально! Нельзя возбудиться от одного взгляда! Так не бывает. Я даже скрыть этого не могу, а Дикий ведь всё замечает. Козёл!
— Ты сама это предложила, Фурия. — высекает Андрюша и окончательно лишает меня разума, сминая губы жарким, влажным и чертовски голодным поцелуем.
Глава 25
Мне нравится такая реальность
— Ты!.. Ты!.. — задыхаясь от волнения и гнева, тычу пальцем психопату в грудь. — Ты этого не сделаешь!
— Ещё как сделаю. — скалится Андрей, собирая в кулаках подол моего платья и задирая его выше.