Отсидев последнее занятие, я направилась в общагу, чтобы переодеться и поехать в офис на стажировку. Уже поднимаясь на свой этаж, я почувствовала: что-то неладно. Весь пол на этаже был залит водой. У нас что, трубы прорвало? Пройдя немного дальше, я увидела, что дверь в мою комнату открыта, и услышала громкие голоса.
— Что тут происходит? — непонимающе спросила я, подойдя ближе. Внутри все было вверх дном.
В середине комнаты стояли комендант и вахтер, а также главная по этажу. Кстати, с ней мы были в очень натянутых отношениях, ведь, по ее мнению, я заняла ее место, а ей приходилось ютиться в комнате, где жили четыре человека. Она до сих пор не может простить этого и то и дело ищет момент, чтобы пожаловаться на меня. Три нарушения — и меня выселят. Но, тьфу-тьфу, до сегодняшнего дня не было ни одного.
— Вот как раз и она! — показала она в меня пальцем с ярко красным лаком. — Пришла наконец-то!
— Что вообще происходит? — удивилась я.
Смотрю по сторонам и вижу, что мои вещи разбросаны, кровать переворошена, прикроватная тумбочка сломана. И к тому же все это мокрое. Тут прошел торнадо или апокалипсис!
— Это мы хотим спросить, что ты тут делала?! Почему именно у тебя сработала пожарная сигнализация, а в связи с этим и на всем этаже. Имущество общежития испорчено, — она указала на тумбочку и кровать, которая, оказывается, была тоже поломана.
— Я… — я не знала, что сказать, я даже не помнила, закрыла ли я дверь.
В спешке я не проверила это. Неужели нет и кто-то пробрался ко мне, устроив этот погром. На этаже вроде все были спокойные, никто ни к кому не вламывался, да и краж не было.
— Все понятно, решила прикинуться бедной овечкой! — перебила меня Ольга, староста этажа. — Мне кажется, за такие серьёзные нарушения нужно выселять.
— По правилам, чтобы выселить студента из общежития, мы должны составить три акта нарушения, — остановила ее Регина Геннадьевна, комендант, — но… тут, конечно, очень много серьезных нарушений.
Что? Какое выселение? О чем они вообще!
— Регина Геннадьевна! Это не я, вы что! Я вышла с утра и не появлялась тут. Когда я, по вашему мнению, могла бы это сделать?!
— Тебя видела Людмила Петровна! — ответила мне Ольга, указывая на вахтера.
Мы все трое посмотрели на женщину пенсионного возраста.
— Ну да, по-моему, ты как раз проходила мимо меня в это время... — начала мямлить та.
Я была в шоке. Как она вообще может об этом говорить, если меня тут с утра не было.
— Людмила Петровна, вы же видели меня утром, вы смотрели телевизор, и я с вами поздоровалась, — напомнила я ей.
Но при упоминании телевизора она сразу же начала:
— Я никогда не смотрю телевизор на рабочем месте! Что ты говоришь, девочка! Я всегда слежу, кто уходит, кто приходит! Не наговаривай тут!
Поняв, что с ней разговаривать бесполезно, я умоляюще посмотрела на Регину Геннадьевну.
— Ну, пожалуйста, сами подумайте, за эти два года у меня не было ни одного нарушения. Зачем мне сейчас что-то делать? — все еще не веря в происходящее, сказала я.
— Как говорится, в тихом омуте черти водятся, — съязвила Ольга.
Регина Геннадьевна только покачала головой.
— Я тоже не хочу верить в это, Кристина, но факты неоспоримы. Если мы простим это все одному студенту, то так будет делать каждый. Есть устав общежития, в конце концов.
— Но…
Неужели они не видят, что это не я. Почему в общежитии нет камер, чтобы доказать мою невиновность? Я слышала еще от старших курсов, что раньше камеры были, но в один момент они пропали, и всем сказали, что они сломались, причем на каждом этаже.
— Все, Кристина! — остановила меня комендант. — Тебе придётся переехать из общежития и выплатить штраф за испорченную мебель.
— Но куда же я пойду? — еле сдерживая слезы, спросила я.
Неужели она не понимает, что меня подставили!