– Таня, привет, – прогоняя тягостные мысли, произношу в динамик. – Как вы там? Как Амиран себя чувствует?
– Опять кровь носом шла, Резван, – жалуется Таня. – Скучает по тебе. Может, ты вернешься? Поедем во Флориду и…
– Пока не могу, жена, – отрезаю решительно.
– Только не говори мне, что виделся с этой… С этой потаскухой. Если я узнаю, что ты приблизился к этой дряни, то…
– Таня, прекрати немедленно! Почему ты так говоришь о Камиле? Она препятствовала нашей свадьбе или… – стискиваю зубы, чтобы не наговорить по телефону лишнего. Так ведь и знал, что разговор сведется к этому…
– Ладно, Рез. Я все равно не верю в мужскую верность, уж извини… Приезжай скорее, Амирана надо обследовать. Какой-то он бледный и вялый и… Пока. Нам пора собираться на прогулку.
– Пока, Таня. Поцелуй Амирана от папы.
Сбрасываю звонок и пялюсь в потухший экран. Я не могу сидеть и ждать, пока Камила безвозвратно испортит свою жизнь. Смотреть, как мою дочь – возможно мою – воспитывает какой-то ушлепок типа Агарова. Не могу… Сажусь в отцовское кожаное кресло и ищу ее телефонный номер в контактах. Не решаюсь звонить – пишу ей сообщение в одном из мессенджеров.
«Камила, мы можем встретиться? Я хочу поговорить».
«О чем, Резван? У каждого из нас давно своя жизнь, к чему ворошить прошлое?» – отвечает она незамедлительно.
«И все же я настаиваю. Или ты хочешь, чтобы я пришел в твой дом?»
«Ты худший мужчина в мире. Любой, самый плохонький мужчинка достойнее тебя», – отвечает она, в точности угадывая мои мысли.
«Пусть так. Когда мы можем встретиться?»
«Завтра в семнадцать возле входа во Дворец Детского Творчества на проспекте Гагарина».
«Спасибо, Ками. Я не опоздаю».
Глава 13.
Камила.
Только у Резвана Месхи хватит наглости подставлять меня так! Что ему потребовалось от меня так поздно? Телефон в кармане предательски вздрагивает, привлекая к моей персоне ненужное внимание.
– Кто тебе пишет, дочка? Да еще так поздно! – бурчит мама, вытирая вымытую посуду полотенцем. – Опять эта Женька? Подальше тебе от нее надо держаться. Скорее бы свадьба…
Ее тягостный блаженный вздох добавляет моему сердцу боли… Как же тяжело… Наверное, когда я сбегу, никогда больше их не увижу… Не позвоню и не приеду в гости, потому что они… предатели. И Монику родители больше не увидят. Только бы все у меня получилось, и дядя Петя не подвел.
– Мам, это Женька. Спрашивает, как мой зуб.
Хватаю Ничку под мышку и юркаю из кухни наверх, в свою комнату. Сейчас посажу дочку в ванную и отвечу этому самовлюбленному, жестокому мерзавцу!
«Камила, мы можем встретиться?»
Надо же, все-таки новость о возможном отцовстве свербит его, как бегающий под кожей клещ! Отвечаю Резвану какую-то чепуху, надеясь, что он отстанет. Но не тут-то было! Он шантажирует меня тем, что придет в дом и потребует тест на отцовство. Завтра Моника идет на танцы во Дворец детского творчества. Пожалуй, можно попросить бабулю ее забрать – не хочу, чтобы Резван снова увидел дочь. Мало ли что ему взбредет в голову? Перед глазами вспыхивают страшные картинки: Таня подговаривает Отара Гелаевича признать меня психически больной, а потом… Отнимает ребенка. Не потому, что он ей нужен. Нет… Она хочет отомстить мне, сделать больно.
Скорее бы побег состоялся, боже… Я дни считаю до даты проклятой свадьбы. Знаменательный день освободит меня от родителей, новоиспеченного старого мужа, проблем и прежней жизни. Я уверена, что бог не оставит меня. Мою Монику и укутываю ее в пушистый банный халатик с заячьими ушками. Никому свою кроху не отдам. Пусть только попробуют сунуться!
Сплю я плохо… Сначала мне мерещатся глаза Резвана – орехово-карие, глубокие, влюбленные в меня, потом перекошенное лицо Давида, мамы, отца… Просыпаюсь посреди ночи от собственного крика. Прижимаю спящую малышку к груди, чувствуя, как гулко пульсирует кровь в висках и дрожат руки. Зарываюсь носом в детскую макушку и только тогда засыпаю…
Папа вызывается подвезти нас с Моникой до Дворца. Неудивительно – родители на каком-то подсознательном уровне подозревают меня во лжи. Контролируют, проверяют передвижения, спрашивают, кто позвонил или написал? Чаще приглашают Агарова в гости, пытаясь вызвать во мне что-то похожее на уважение к нему или симпатию. Глупо… Глупо и жестоко.
– Мне подождать вас, Ками? Вернее, не так – я подожду вас. Ты ее отведешь и сразу вернешься? – бросает папа, притормозив возле здания.