– Нет, пап. Мы договорились с бабулей встретиться. Пойдем в «Детский мир» покупать Монике барби и осенние ботиночки. Тут же детский магазин за углом, ты забыл? Ника мимо не проходит никогда, после каждой тренировки требует вознаграждение, – надеваю на лицо маску расслабленности и непринужденности, с трудом заставляя себя дышать ровно.
– Ладно, – хмыкает он. – Позвоню ей сам и уточню. Смотри у меня, дочка… если задумала чего, выбрось из головы.
– Пап, я не слишком умная и самостоятельная. Вот Эдик да… – восторженно закатываю глаза, вспоминая брата.
Папа высаживает нас и трогается с места. Слава богу, уехал… Тащу Ничку на второй этаж, быстро переодеваю в раздевалке и, бросив взгляд на часы, спускаюсь на крыльцо. Теплый ветер взвивает полы длинного цветастого платья и мои распущенные, слегка завитые на концах волосы. Я оделась в старое летнее платье, стремясь избежать подозрений родителей. Накрасилась второпях – капля розового блеска на губы, взмах кисточки туши на ресницы и немного пудры. Вот и все… Не собираюсь красоваться перед Резваном Месхи… Ненавижу его, ненавижу всей душой…
– Привет, Камила, – слышится его мужественный, пробирающий до костей голос за спиной.
– Здравствуйте, Резван Отарович.
– Мы же на ты? Или…
– Или… Расстались мы на «вы», не находите?
– Ками, я хочу знать правду. По-хорошему или по плохому, я ее узнаю. Так что тебе лучше сказать мне все, как на духу. Моника моя дочь?
Вот так значит? На духу? Разбежалась я говорить ему правду! Он не даст мне сбежать, вот и все… Запрёт дочь под семью замками, а меня… А мне… В общем, вышвырнет из жизни Ники, как жалкого подзаборного котенка. От волнения я хватаю воздух ртом, захлебываюсь возмущением, как ледяной волной.
– Это. Не. Ваша. Дочь. Если вы посмеете еще хоть раз подойти ко мне и что-то потребовать, я пожалуюсь своему жениху Давиду. Он точно найдет на вас управу, – произношу решительно, встречая ошарашенный взгляд Резвана. Такого он точно не ожидал… Я не медлю ни минуты – срываюсь с места и бегу вниз по ступенькам. Огибаю здание с торца, не представляя, куда меня заведет дорога? Плетусь осторожно, слыша, как за мной кто-то идет. Мне даже оборачиваться не надо, чтобы понять, что это Резван. Под подошвами хрустит битое стекло, скрипит гравий – похоже, тропинка ведет в пустынную подворотню. Замедляю шаг и глубоко дышу… Черт, веду себя, как ребёнок. Неужели, мы не можем поговорить спокойно? Останавливаюсь, позволяя Резвану меня догнать.
– Прости, Ками, – переводя дыхание, произносит он.
– Ненавижу тебя, Месхи. Ты сломал мою жизнь, молодость, забрал невинность, оставив на память разбитое сердце. Чего тебе еще от меня надо? – все-таки не выдерживаю… Силуэт красивого высокого мужчины размывается от выступивших слез. Чувствую исходящее от Резвана тепло, дыхание, щекочущее висок, вижу боль в глазах – режущую, как шпага, острую и хлесткую, как кнут… Неужели, правда, больно?
– Прости меня, Ками… Если бы я только мог все исправить… Если бы мог вернуть прошлое.
Он обнимает меня, зарывается носом в распущенные спутанные волосы, дышит в макушку, согревая мою спину горячими большими ладонями. Его сердце бьется так громко, что я слышу его стук через ткань голубой сорочки.
– Ками… Девочка…
Резван берет мое лицо в ладони и накрывает мои губы своими – горячими и сладкими, как горный терпкий мед. Господи, что я делаю? Что мы делаем? Раскрываю губы, принимая его жар, впитывая вкус губ, смешивая наше дыхание в одно… Вскидываю ладони и обвиваю сильные плечи. Как я скучала, господи…
Глава 14.
Резван.
– Камила, идем в машину? – отрываюсь от нее, с трудом извлекая из себя слова. Они вмиг превращаются в расплавленный пластик.
Ками смотрит на меня затуманенным взглядом, медленно кивает и молча следует за мной. Не понимаю, что сейчас было? Я целовал ее, как влюблённый мальчишка, а она пылко отвечала… Словно не было этих лет, тонны обвинений, лжи, слабости… Моего позорного страха признаться, что я полюбил девушку намного младше меня.
Помогаю Камиле сесть на переднее сидение и трогаюсь в сторону Петровского проспекта, подальше от десятка распиханных по углам камер видеонаблюдения и сотен проходящих мимо глаз.
– Сколько у нас времени? – произношу, еще не успокоив дыхания.
– Моника занимается час. Ее заберет моя бабушка, я уже договорилась. Так что… – она бросает взгляд на скромные золотые часики на запястье и добавляет, – Часа два. А что ты хотел, Резван?