– Господи, Резван, ты не в Америке! – вспыхиваю я, присаживаясь возле него. – У Агарова везде есть свои люди.
– Против прессы он бессилен. Я и об этом подумал, Ками. Он не станет позориться на весь город, устраивать свадьбу, когда за ним бегает следком и представители фондов по защите прав женщин, – хмыкает Резван. – Я ему устрою.
Резван потирает руки, а я, наконец, начинаю понимать. Он ведь прав – Давид слишко ценит чужое мнение, чтобы так рисковать. Любой скандал в прессе не принесет ему очков. А, значит… Он откажется от свадьбы или принудит меня выйти за него тайно – без платья, гостей и вечеринки. Тогда со свободой можно распрощаться – Петру не удастся меня похитить, я стану гражданкой Агаровой – женой преступника и, возможно, зэка. Не знаю, что и думать… С одной стороны, вполне годный план, а с другой…
– Резван, а ты не думал, что Давид решит не отказываться от свадьбы, а проведет скромную церемонию в загсе? Не будет ресторана, музыкантов, белого платья. Нас просто распишут. А Петру не удастся похитить меня.
– Об этом я не подумал, Камила. Ты права, он может так поступить.
Время неумолимо течет. Скоро у Моники закончится занятие, а мне еще надо себя привести в порядок после жадных поцелуев моего Рези… Как еще мама не заметила следов на моей коже? Моих горящих глаз, распухших от поцелуев губ, блеска в глазах, такого яркого, что не нужен свет? Такая она мать… И такой отец, и брат… Эдик ждет не дождется, когда я стану мадам Агаровой. Тогда он будет строить официантов и знакомиться с девушками, важно сообщая всем, что он родственник самого Давида Агарова. Понты, вот что его заботит, а не я и судьба племянницы…
– Ками, я в любом случае не позволю тебе выйти за Агарова. Тайная регистрация или торжественная – плевать, я вызволю тебя из его рук. Но ты должна кое-что знать… – хмурится Резван.
– Да, Рези, не томи.
– Твой папа продолжает брать у Давида в долг. Они задумали строить большой супермаркет. Если бы у моей семьи были такие деньги, я без раздумий выплатил долг Альберта, а так… Я не могу идти к твоему отцу, Ками. Мне нечего предложить ему взамен, его разменная монета ты.
Мы впервые за эти дни говорим так открыто и искренне. С груди словно камень падает – я ведь думала, что Резван просто меня не любит. Держится за брак, боится свою Таню, Отара Месхи и Агарова…
– Я все понимаю, Резван. И знаю про этот проклятый маркет. Он будет называться «Камилла». Это придумал Давид, а папа поддержал. Неужели, он не понимает, что бизнес с Агаровым – удавка на шее?
– Он опьянен, Камила. Его влиянием, деньгами, положением в обществе. Но все может измениться, как только об убийстве Авроры все узнают. Я постараюсь сделать так, чтобы никто не догадался о моей причастности к этому. Надеюсь, у меня получится. Ну что, идем? Не хочу, чтобы моя дочь тебя ждала, – улыбается Резван.
– Я на минутку в душ, – бросаю и торопливо скрываюсь в дверях ванной. Становлюсь под горячие струи, смывая поцелуи любимого мужчины. Расчесываю волосы, надеваю платье и выхожу из ванной, тотчас столкнувшись с Резваном.
– Ками, тебе уже пять раз звонил отец. Я не слышал, честное слово. Иначе позвал бы раньше. Телефон стоял на беззвучном режиме, – взволнованно произносит Резван, протягивая телефон.
– Господи, что там могло случиться? – перезваниваю папе. – Да, папа. Я не слышала звонка, я…
– Быстро домой, мерзавка! – шипит отец. – Забирай Нику и дуй домой!
– Папа, что-то случилось?
– Случится, если ты тотчас не приедешь.
Глава 18.
Камила.
Глаза Резана стремительно округляются при виде моих дрожащих губ и побледневших щек. Он забирает телефон из моих судорожно сжатых пальцев и произносит уверенно:
– Ками, я придумаю, как нам быть. Обещаю. Сделаю что угодно, но это дурацкой свадьбы не будет. Ты мне веришь?
– Как, Рези? – отвечаю дрожащим шепотом. – Ты же понимаешь, что отцу никогда не отдать долг Агарову? Если и свадьба сорвется, то… Мне подумать страшно, что Давид сделает с папой.
– Есть Эдик, – сжимает зубы Резван. – Пусть включит мозги и заступится за сестру.
– Да не смеши, Резван. Давай торопиться.
Я забираю Монику и как ни в чем не бывало вызываю такси. Еду домой, испытывая омерзительный страх. У меня даже мышцы слабеют… Только бы не упасть! Что такого мог узнать папа?