– Ничего не знаю, дочка, – вздыхает старичок. – Ко мне тогда приходил следователь, Анатолий, по-моему, звали… Но мой магазин, сами видите, находится в отдалении от жилых домов. Я вам посоветую в овощной ларек к Азамату сходить. Он его как раз года три – четыре держит. И находится магазинчик не на выезде, а в середине жилой улицы, – охотно подсказывает старик. – Может, поможет вам?
Мы разочарованно вздыхаем и направляемся к овощному ларьку. Азамата на месте, конечно же, нет, но есть его брат и партнер. Сергей без прелюдий объясняет причину нашего визита и просит помочь. Парень – он называет себя Аликом – мнется и звонит Азамату, как будто раздумывая, говорить или нет?
– Пожалуйста, я мать, – взмаливается Анна Борисовна.
– Господи… Нас допрашивали тогда, но Азамат запретил что-то говорить. У нас документы были не в порядке, миграционная служба могла выдворить из страны только так! – закатывает глаза Алик. – Только недавно получили вид на жительство.
– Что вы знаете? – наседает Сергей. – Это очень важно. Преступники до сих пор находятся на свободе.
Алик морщится и растирает переносицу. Закрывает глаза, словно проваливаясь в прошлое. Молчит несколько секунд, гадая, признаваться или нет? А у меня семь потов сходит за эти проклятые секунды! Как будто Аврора – моя сестра или дочь!
– Мы слышали крики ночью. Девушка громко кричала и звала на помощь. Мы с Азаматом как раз собирали крепление для ларька и задержались. Поставщики застряли на границе, пришлось ждать на месте груз. Да и товар страшно было оставить, там овощей было на…
– Ближе к делу, – отрезает Сергей.
– Она кричала и умоляла прекратить… Визжала, бросалась на ворота, отчего те вздрагивали и гремели на всю улицу. Уверен, что другие тоже что-то слышали, но они… богатеи, ничего вам не скажут. Потом крики стихли, а утром… Утром из того дома выехали люди. Странные какие-то… Мы как раз приехали пораньше, чтобы закончить сборку ларька.
– Они вывозили труп моей дочери, – всхлипывает Анна. – вы дадите показания в суде?
– Да, теперь-то чего бояться? Мы обосновались в городе, живем и работаем законно. Пишите номер телефона, – охотно предлагает Алик.
– Спасибо вам… Спасибо…
– Да, огромное спасибо.
Каждый из нас облегченно вздыхает и благодарит случайного свидетеля. А потом на телефонный номер Сергея Яковлевича звонит Анатолий. Детектив внимательно его слушает и, сбросив вызов, произносит:
– Анатолий нашел еще несколько случаев изнасилования девушек. Раздобыл номера телефонов девочек-курьеров и двоих разговорил. Они боялись признаться, что подверглись насилию. Просыпались утром в доме, а потом им платили и вывозили в город, угрожая расправой.
– Ну все, теперь Агарову не отвертеться! Будет ему суд, а не свадьба.
Глава 24.
Камила.
Я живу пленницей. Телефон у меня есть, но… Вы бы его видели. Это не телефон – фонарик с кнопками. С него можно лишь совершать звонки и отправлять сообщения. Ни камеры, ни выхода в интернет. Давид все продумал и обеспечил сохранность своего бонуса в лице меня. В телефоне есть лишь его контакт и моего отца. Ну и охранников, тщательно оберегающих поместье.
На город спускается ночь… Я купаю Монику и принимаю душ, облачившись в пижаму. Сажусь на подоконник и смотрю на спящую улицу. А потом приезжает машина Давида. Охранник включает свет во дворе и открывает ворота. Медленно сползаю и на цыпочках крадусь в холл. Интересно, где он так долго был? Почему приехал так поздно? И что будет делать сейчас? Мне надо узнать привычки врага и его тайны. И я очень надеюсь, что узнаю хоть что-то сейчас…
– Они ездили в поселок, Матвей, – шепчет Давид, тяжело ступая по мраморному полу.
Застываю и едва дышу, надеясь услышать все. Прячусь в углу лестничного марша и выставляю ухо.
– И что? Там никто ничего не знает, Давид, – отвечает охранник. – Они тогда свидетелей не нашли, не найдут и сейчас.
– Дед отправил их к овощному ларьку на краю улицы. Вроде бы хозяин что-то рассказал. Мне только этих проблем сейчас не хватает!
– Кто под нас копает, Давид? Как думаешь, они могут возобновить расследование?
Сердце стучит так громко, что я с трудом слышу голоса. Они убили кого-то? Или о каком расследовании речь? Ничего не понимаю, но решаюсь спуститься еще на две ступеньки.
– Не знаю, Матвей. Охранник хозмага, где работает старик, сказал, что мужчин было двое. И одна женщина средних лет с ними. Толком не разглядел никого, олух.