Не представляю, сколько времени мы едем. Я с трудом разлепляю глаза и всматриваюсь в вечереющее небо за окном. Приподнимаюсь на локтях, путаясь в складках свадебного платья. У нас даже сменной одежды нет… Я ведь думала, что все сложится по-другому… Закрывала глаза и представляла, как в это время мы с Никой будем ехать в мерно покачивающемся на рельсах поезде…
– Проснулась? – вздрагиваю от голоса человека со шрамом.
– Куда вы нас везёте? Отпустите немедленно! Вы понимаете, что вам за это будет?
– Все будет хорошо, красавица. Эмиль добрый человек. Он никогда не навредит ребёнку. Никогда. Ты просто пешка в играх взрослых дядей, поняла?
– Нет, не поняла. Мне… мне страшно, – выдавливаю хрипло, переводя взгляд на спящую Нику. Какая же она у меня красивая… Моя кроха. Нарядная, кудрявая, крохотная малышка, спящая в чужой машине… Что с нами будет? Куда нас везут? Мысли путаются в голове. Машина кренится на ухабах и крутых поворотах, а я прищуриваюсь в темноту, пытаясь разглядеть окрестности. Похоже, мы в другой области – по краям дороги растут высокие хвойные деревья, сменяющиеся полями.
– Скоро приедем. Вам приготовят комнату, выдадут одежду, накормят. Считайте себя гостями Эмиля.
– За что? – мой голос предательски дрожит. – Пусть этот ваш… Эмиль разбирается со своими врагами без меня. Я ничего плохого ему не сделала.
– Так бывает, детка. Если сумеешь завоевать расположение Эмиля, скоро выйдешь на свободу.
Вместо ответа вздыхаю… Оглядываю окрестности, постепенно растворяющиеся в чернильной темноте заката. Солнце катится под горку, бросая на прощание порцию ярко-малиновых искр, и исчезает за горизонтом. Водитель сворачивает с трассы на узкую дорогу, засыпанную щебнем, и сбавляет скорость.
Моника просыпается и начинает хныкать. Странно, что этого не произошло раньше – малышка почти всю дорогу проспала.
– Мама, я хосю пипи… Мама, я хосю касю…
– Тише, Моника, мы приехали. Сейчас нас накормят и ты поиграешь, хорошо? – не понимаю, кого я успокаиваю больше – себя или малышку?
Водитель нажимает кнопку на пульте. Ворота медленно открываются, являя взору большой зелёный участок. По периметру освещенной фонарями территории замечаю высокие плодовые деревья и кустарники с висящими на них ягодами, возле калитки и ворот – аккуратно подстриженные туи и горшки с петуниями. Если бы хозяин не был похитителям, я посчитала его дом уютным…
– Выходим, дамочки, – окончательно смягчившись, предлагает водитель.
Я послушно киваю и подхватываю полы пышного платья. Обуваюсь и надеваю туфельки дочке. На ватных ногах ступаю следом за «шрамом», завидев высокого темноволосо человека возле входа в дом.
– Здравствуй, Камила, – произносит незнакомец, прищуриваясь и с интересом меня разглядывая. – Ты красивее, чем я представлял. Резвану будет плохо без такой красоты…
– Что он тебе сделал? Почему... За что? Почему я? – голос предательски надламывается. Подбородок дрожит, а по телу словно пробегает табун мурашек. Мне страшно… Он меня пугает – высокий брюнет со слегка вьющимися длинными волосами. Красивый пугающей красотой, почти нечеловеческой… И он так похож на Резвана. Несложно догадаться, что они родственники – те же глаза, ровный нос, полные очерченные губы. У них даже ямочка на щеке одинаковая… Он его брат, сомнений нет. А я разменная монета во вражде, о которой семья Месхи не знает.
– Ты брат Резвана? – спрашиваю осторожно, набравшись смелости и взглянув в его глаза – черные как бездонный колодец.
– Ты чертовски догадлива. Но Отар всю жизнь меня скрывал. Вернее, мать решила, что он недостоин знать… А потом, – он замолкает, отвлекшись на шум. – Идем в дом, Камила. Вам надо поужинать и переодеться. Вернее, наоборот. Ты потрясающе красивая невеста, но пора облачиться в нормальную одежду. Кстати, не слышу благодарности: по-моему, ты не сильно расстроилось, что не вышла за старого развратника Агарова?
– За это спасибо вам, – отвечаю без запинки. – А когда вы меня отпустите?
– Погости у меня, Ками, – хрипловато произносит Эмиль, одаривая меня взглядом, от которого холодеет кровь…
Глава 28.
Камила.
Эмиль приглашает нас с малышкой в дом. Ума не приложу, зачем ему это? Похищать нас и содержать не в вонючем подвале, а в доме! Да еще и таком шикарном. Плетусь за ним следом, придерживая полы тяжелого платья, и на ватных ногах поднимаюсь по каменным ступеням.