– Тогда зачем ты украл меня? Если Резван, по твоему мнению, меня не хватится? – слезы щиплют глаза, а горло сдавливает спазм. Еще чуть-чуть и я разрыдаюсь.
– Сначала я был уверен, что он тебя любит. Все, что я хотел – причинить ему боль. И Отару…
В словах Эмиля космос из боли… Миллион пылинок или песчинок разных чувств: ненависти, глубокой обиды, желания отомстить, понять… Бесконечность эмоций, в которых он каждый день тонет.
– И… Почему ты решил, что ошибся? Я уверена, что он меня ищет. И я… Зачем ты тогда меня украл, если убежден, что Резвану плевать на наше исчезновение?
– Я не привык менять планы, Ками. И я хотел тебе помочь. Видел, как гадко поступают с тобой родители, и заочно возненавидел Агарова… Поживи у меня, Ками. Я тебя не обижу.
– А как же мои родители?
– Ты думаешь, что они тебя любят? Так не поступают с любимым ребёнком. Они хуже зверей. Они считают тебя лишь разменной монетой в своих играх. Подумай, хочешь ли ты вернуться домой?
– Пожалуй, ты прав. А бабуля? Ей-то я могу сообщить, что со мной произошло?
– Я… Я подумаю, – поджимает Эмиль губы и подходит ближе. – Боюсь, бабуля расскажет твоим родителям, где ты. И сюда явится Агаров… Крепко ты его видать зацепила? Понимаю его…
– Ты о чем?
– Ты похожа на мечту, Ками… Цветок, нежный и белый, как утренняя роза.
– За время нашего разговора ты дважды назвал меня цветком. Я… Я не понимаю тебя, Эмиль. Чем я буду здесь заниматься?
– Ты же любишь фотошоп? Завтра же я куплю тебе ноутбук, принимай заказы и продавай красоту, которую творишь.
– То есть мне позволительно пользоваться интернетом? – острожно спрашиваю я.
– Ками, я уверен, что ты не сотворишь глупостей. Тебе уже у меня нравится, как бы ты ни противилась.
Глава 30.
Камила.
Не знаю, сколько времени хватает, чтобы все переосмыслить… Кажется, я мгновенно забываю то, чему меня учили всю жизнь. Смотрю и не могу поверить глазам… Чувствую и не верю сердцу… Понимаю, что за поступками Эмиля таится что-то другое – не симпатия ко мне и моему ребенку – но не хочу верить в плохое. Мне так хорошо… Да, я сейчас сказала эти слова. Произнесла их вслух, выдохнула, освободившись от того, что так меня терзает. Я должна ненавидеть Эмиля! Презирать за наглое вмешательство в мою жизнь, тогда почему я ему благодарна? Он спас меня от Агарова… Спрятал в неизвестном мне месте и окружил… раем…
– Ками, идем с нами? Не хочешь погулять по берегу реки? – улыбается он, обнажая белые зубы. – Малышка очень любит делать куличи из песка.
К моему удивлению, Моника привязалась к Эмилю. Мы гостим у него всего неделю, а моя дочь уже зовет его по имени… Так смешно – Миль… Миль…
– Когда я могу позвонить бабушке, Эмиль? – сухо бросаю я. Не смотрю ему в глаза – это слишком опасно. Он не смотрит – режет на куски, препарирует, наслаждаясь моей агонией. Жрет мои эмоции, пьет их, не испытывая удовлетворения. Кажется, он не может насытиться ими… Кто я для него? Жалкая глупая девчонка, каких у него вагон и маленькая тележка? Меня легко обмануть, завоевать, подчинить себе, а потом выбросить, как использованную вещь. Может, они заодно? Братики. Нет, тут что-то другое… И мне предстоит выяснить что.
– Я еще не решил, когда, Ками, – напряженно отвечает Эмиль. – Запускает ладони в карманы просторных хлопковых брюк и подходит ближе.
Господи, я не могу выдерживать его присутствие… Исходящий от Эмиля магнетизм кружит голову, запах забивает легкие, вытравливая воздух, взгляд обжигает, а слова ласкают слух… Бабулечка, как ты сейчас мне нужна. Именно сейчас, когда я не понимаю своих чувств. Я же люблю Резвана, тогда что это? Страсть? Животная и иссушающая плоть?
– Бабуля пожилой человек, Эмиль. Наверное, тебе не понять – насколько мне известно, у тебя нет родителей, – язвительная реплика попадает прямо в цель – Эмиль бледнеет и сжимает губы в тонкую линию. – Она мой самый близкий человек и друг, она…
– Ками, я следил за тобой, ты забыла? – произносит он хрипло. – И знаю о том, с кем ты дружишь и кого любишь.
– Тогда, почему? Не понимаю... Ты еще не потерял ко мне интерес? Вернее, я не так выразилась, прости… – тушуюсь, отступая на шаг.
Моника садится к нам спиной и берет карандаш со стола Эмиля. Рисует на белых листах, не обращая на нас никакого внимания. Эмиль бросает осторожный взгляд в сторону Ники и подходит ко мне почти вплотную.