– Я позвоню врачу, Таня, – спускаю ее руки со своих плеч. – Подключу отца, он найдет лучших специалистов для нашего мальчика. Надеюсь, ничего серьезного не обнаружат.
– Я очень на это надеюсь, – вздыхает Таня в ответ.
Она уходит, оставляя меня одного. На ее лице не дрогнул ни один мускул при упоминании дочери от другой женщины… «О разводе не может быть и речи…».
Выходит, Таню устраивает такая жизнь? Без любви и верности? Не понимаю, ничего нет понимаю… В голове не укладывается ее поведение. Она держится за меня, как за спасительную соломинку, но причиной я вижу не любовь. Что-то другое… В ее глазах теснились другие чувства – страх, беспомощность, стыд… Не любовь… Есть причина, по какой она хочет оставаться моей женой. Сытая жизнь, благосостояние, красивая одежда… Но у Тани все это было и без меня. Ее отец влиятельный человек.
Отпускаю дурацкие мысли и возвращаю другие – о моей Ками…
Глава 32.
Резван.
Отец поджимает губы и молчит, делая вид, что не слышит моих вопросов. Почему он не хочет признаться? Не понимаю… Как и того, за что похититель так жестоко поквитался с нами? Это точно связано с ним… За время после исчезновения Камилы я, кажется, перебрал всю свою жизнь. Разложил ее по полочкам и разобрал на молекулы, ища причину меня ненавидеть. У меня нет врагов… Во всяком случае я так думал до недавнего времени.
– Я пошла на кавказские танцы с Тамарой, – произносит мама. Целует меня в щеку, а отцу отправляет воздушный поцелуй. – Не скучайте тут без меня. До свидания, Сергей Яковлевич.
Детектив отрывается от чашки с чаем и кивает маме на прощание. Вот мы и одни… Скорее всего, никаких танцев нет – просто мама посчитала наш разговор слишком серьезным. Не касающимся ее ушей…
– Говори, папа, – настаиваю я. – Речь уже не о твоем бизнесе, а о безопасности моей дочери. Моей… И твоей внучки…
– Ты так поздно обо всем рассказал, сынок, – вымученно вздыхает отец. – Прости, Рези, но ты… Ты трус. Столько времени скрывал дочь и… Все могло ведь сложиться по-другому… Я не говорю о разводе с Таней, нет… Но мы могли бы принимать участие в воспитании Моники, а ты добровольно лишил нас этого права.
– Я трус, да… Признаю, что затянул со всем этим… С правдой и борьбой с Агаровым. Признаю, что боялся его власти и могущества. И не знал, как безболезненно для всех освободить Камилу, – сжимая пальцы в кулаки, произношу я. Расхаживаю по кабинету, не в силах сдержать досады и возмущения. Так я и знал, что отец ничего не скажет. Будет молчать или искать виноватых.
– Ты бы мог прийти к отцу Камилы, но ты предпочел таскать ее по дешевым отелям и… Ух, Резван, если бы ты хотел, давно увез бы ее. Так, что Агаров и следов не нашел!
– Погодите, зачем ругаться? – встревает Сергей Яковлевич. – Если вы что-то знаете, скажите. К чему обвинять друг друга?
– А я скажу, отец! Скажу, почему не увез ее! – распаляюсь я. – Я не хотел бегать от Агарова всю жизнь. Мечтал утереть ему нос, вот и весь ответ. Я не желал трусливо прятаться, а предпочел бегству открытую борьбу.
– А потерял дочь, Рези… Вот, чего ты добился. Это же он следил за всеми нами? Похититель. У тебя было время что-то предпринять. Но ты предпочел жевать сопли и…
– Ничего подобного, Отар Гелаевич, – выпаливает Сергей. – Мы возобновили расследование давнего дела. Если у следствия хватит доказательств, Агарову можно будет предъявить обвинение. Резван Отарович хотел прилюдно его опозорить. Лишить влияния и власти. А потом завоевать доверие родителей Камилы.
– Спасибо, Сергей, я и сам могу ответить, только… Мне не требовалось их благословение. Они и к дочери не относятся должным образом, а уж уважать меня… Увольте…
– Ладно, я расскажу все, – вздыхает отец. Шумно распахивает тумбочку и вынимает бумажный платок. Утирает пот со лба и опускает взгляд. – У меня есть сын.
– Что?! И ты молчал? Так это все он? Папа, да ты…
– Успокойся, Рези. Или я передумаю исповедоваться, – отрезает папа. – У меня был роман с женщиной. Давно, тебе тогда было пять лет. Я расстался с ней. Дал хорошие деньги в качестве отступных и попросил избавиться от беременности. Но она ослушалась… Господи, я всю жизнь жалею об этом поступке. Она промолчала о рождении мальчика. Я и забыл… Сделал вид, что меня это не касается. Я видел его всего пару раз. Однажды мы гуляли в парке, а Бэлла… Ее звали Изабелла. Она вела мальчика за руку. Он ел мороженое и выглядел счастливым. Он был так похож на тебя, Рези… – чуть не плачет отец. Вытирает лицо и остервенело сминает бумажную салфетку. – Это была самая большая моя трусость.