Мне срочно нужно себя чем-то занять. Надолго уезжать не хочется. Амирану может потребоваться помощь, да и отца я не хочу надолго оставлять. Несмотря на его поступок в прошлом, сердце предательски ноет, когда я думаю, что могу его потерять. Про мать я молчу… Пожалуй, родители – последнее, что у меня осталось. Я потерял всех… Себя, семью, любимую, дочь… Надо срочно встряхнуться и начать что-то делать! Тянусь в карман за телефоном и набираю номер Сергея Яковлевича.
– Резван Отарович, как ваш мальчик? Честно признаться, я не решался вам позвонить.
– Он… Он не мой сын, представляете? У меня теперь ничего нет… Я думал, хоть сын, а Таня… – не знаю, что на меня находит – слова льются против воли, ненадолго облегчая сердечную боль.
– Резван, приезжайте ко мне, есть новости. Давайте сосредоточимся на делах? Так и страдания проходят легче.
– Хорошо, пожалуй, вы правы. Мне себя надо чем-то занять, и срочно.
Прыгаю за руль и еду в офис Сергея Яковлевича. А после отправлюсь в свой офис, нагружу себя работой так, что стану падать от усталости… И все равно найду мою Ками… А там будь что будет…
Богородицкий встречает меня на входе. Отбрасывает сигарету в урну и приглашает подняться.
– Какая-то чертовщина творится, Резван Отарович. Найдено еще одно тело, девушка двадцати лет, лесополоса в пяти километрах от особняка Давида Агарова. Анатолий Иванович мне только что звонил.
– Почему вам? Разве мы занимаемся этим делом? Все, что меня интересует – Камила. Я хочу ее найти.
– Но и придавить Агарова нам не помешает. Анна Борисовна, мама Авроры, уговорила телевизионщиков рассказать об убийстве ее дочери в программе «Пусть осуждают».
– Боже ты мой, зачем? Это глупость, Сергей Яковлевич, вы разве не понимаете?
– А если нет? Журналисты – это третья власть, вы же знаете? Огласка остудит Агарову пыл, а следаков заставит шевелиться. Руководство следкома пересмотрит благосклонное отношение, что они все время проявляли к Агарову. Вы не согласны? – прищуривается Богородицкий. – Ками рано или поздно освободится, и что потом? Вы не думали, что она добровольно не захочет возвращаться домой? Из-за перспективы попасть в лапы Агарову.
– Вы правы, все так, – киваю я. – Ками действительно может не захотеть возвращаться домой. Кто знает, может, похитителю она не нужна? А я-то голову ломаю, почему он ничего не требует взамен ее свободы? Она у нее есть, вот, как обстоят дела.
– Не уверен, что дело в этом, Резван. Адрес Эмиля есть в свободном доступе, давайте поедем к нему домой. Странно, что он не предъявляет никаких требований и ничего не просит. Похитители так не поступают. Ему ведь что-то нужно?
Я успеваю лишь согласно кивнуть. В кармане взрывается вибрацией телефон. Впиваюсь взглядом в экран, ожидая увидеть что угодно, только не чужой номер.
– Да, слушаю.
– Здравствуй, Резван. Это Эмиль, твой сводный братишка.
Сердце больно сжимается, а воздух будто покидает легкие. Становится трудно дышать. Судорожно тянусь к верхней пуговице на сорочке и ослабляю ворот.
– Что тебе надо?
– Я уже получил что хотел. Твою Камилу, брат Рези. Она у меня, я решил оставить ее себе.
– За что? Просто ответь, что тебе сделал я? Да и Ками? Она мать моей дочери, Эмиль. Прошу, отпусти ее. Чего ты хочешь?
– Влюбить ее в себя, Резван. Показать, как поступает мужчина, а не трусливый щенок, такой, как ты. Камила была для тебя приятным развлечением, не более. Ты не смог за нее вступиться тогда, не сумел защитить и сейчас.
– Это наши с Ками дела, Эмиль. Отпусти ее, прошу.
– Она моя гостья, а не пленница. И, знаешь, что я скажу? Камила не хочет возвращаться домой. Ей хорошо со мной. В моем доме, моем саду, а скоро и моей постели.
– Мерзавец! Вот она твоя месть?! Почему мне? Мне, а не отцу? Я был ребенком и ничего о тебе не знал. Я не отвечаю за грехи отца, Эмиль. Но ты решил забрать самое дорогое у меня! – почти реву в динамик.
Беспомощность охватывает меня, как железный обруч. Что ему надо? Видимо, желает видеть мои страдания? Слышать мольбы и просьбы отпустить Камилу?
– Эмиль, если ты хочешь видеть мое падение, валяй. Я стану перед тобой на колени ради Камилы. Только отпусти. Отпусти невинного ребенка, мою дочь. Прошу тебя…
– Ты почти плачешь, Резван. Но твои слезы не заслуживают моего внимания. Ты привел к этому, брат. Ты и больше никто. Ты не защитил, подверг опасности, жевал сопли и позволял Камиле жить у Агарова. Я наблюдал за тобой, Рези, но… Ты побоялся выйти на схватку с ним. Испугался быть героем для нее.
– Но это мой грех, черт бы тебя побрал! Мой, Эмиль. Мы сами разберёмся, отпусти мою женщину.