– Нам надо узнать ее имя. И все, – произносит Эдуард Александрович, накладывая в мою тарелку щедрую порцию салата.
– И что это нам даст?
– Сейчас пообедаем и махнем к этой… Оле. Пусть молчит, это ее право. Обойдемся без ее показаний. От нее требуется назвать имя пропавшей девушки. Попробуем отыскать ее родственников и уговорим написать заявление. В конце-то концов, у нас есть Анна Борисовна – мама Авроры. Она же не боится потребовать от следственного комитета возобновления дела? Странно, что Агаров ничего ей не дал… Не в его это характере… Мог бы откупиться и, тем самым, заткнуть ей рот.
– А он хитрый, – произношу я, делая глоток домашнего морса. – Дать Анне Борисовне денег – значит признать свою вину. А он ее отрицает. Делает вид, что никакого отношения к смерти девушки не имеет. Публично называет ее наркоманкой, посмевшей напустить тень на его репутацию.
– Поедем, Рези? Оля Морозова живет в университетском общежитии.
– До сих пор? Столько лет прошло, а она до сих пор студентка?
– Учится в аспирантуре, а живет в общаге нелегально – договорились с комендантом. Отстегивает той щедрое вознаграждение и живет преспокойненько. Вроде бы одна…
– Вроде? Не замужем? – уточняю я.
– Ты же понимаешь, что в официальном запросе не будет сведений о ее личной жизни? На месте и узнаем, что да как.
Я благодарю за ужин жену Матросова Ирину. Торопливо бреду по аккуратной каменной дорожке, стараясь не замечать трёхногого пса, путающегося под ногами.
– Пока, Пират! Охраняй тут все, пока меня нет, – произносит Эдуард, выпуская меня на улицу.
Запирает скрипучую калитку и садится на переднее сидение.
– Анатолия теперь нет, Резван. Решится ли молодой следак принять заявление от Анны Борисовны?
– Так и Анатолий не особо рвался его принимать. Ну не может все так продолжаться, Эдуард Александрович. Когда-то все закончится.
– Сто процентов, Резван. Уверен, от Агарова многие устали, не только ты.
Подъезжаю к зданию старого университетского общежития. Комендантша выскакивает, едва завидев нас. Упирает ладони в пышные бока и хмурится, отчего по ее лицу расходятся лучики морщин.
– Здравствуйте, в какой комнате живет Ольга Морозова – аспирант экономического факультета? – тоном, не терпящим возражения, говорю я.
– А у нас аспиранты не живут, – испуганно бормочет тетка. – Нет такой.
– Хорошо, – спокойно произносит Эдуард. – Идем, Резван. Давай съездим в паспортный стол, видимо, у них ошибочные сведения. Напишем заявление в полицию, пусть те приедут сюда и все проверят. Мало ли… Может, человек давно съехал, а у них ошибка такая… Непорядок… Идем.
– Погодите! Не надо полицию, – сипит тетка. – На пятом этаже она, в пятьсот первой.
– О! Нашлась? Тогда мы пройдем? С вашего позволения.
Поднимаемся на пятый этаж, кривясь от запахов мусоропровода и спёртого сигаретного дыма. Ольга не сразу нас впускает – медлит, слушая уверенную речь Матросова через дверь:
– Вопрос жизни и смерти, – с придыханием добавляет он. – Вам ничего не угрожает.
Последняя реплика, очевидно, была лишней. Кажется, я чувствую напряжение Ольги даже через дверь. Но сильнее всего ее страх…
– Я… Я жить хочу, – тихо произносит она.
– Назовите только имя. Кто та девушка? И зачем она назвалась вашим именем?
Ольга нехотя отпирает. Бессильно отпускает руки, выпячивая беременный живот.
– Поздравляю, – сухо говорит Матросов. – Мы понимаем вашу ситуацию. И, конечно, не будем требовать дать показания или явиться в суд. Назовите ее имя, только и всего.
– Вы проходите, – вздыхает она вымученно. Поглаживает живот и собирает в хвост растрепавшиеся кудрявые пряди.
Эдуард садится на край продавленного дивана, я вынимаю из-под стола табуретку. В комнате воцаряется густое, как болото, молчание.
– Я ведь не знала, что Маринка назвалась моим именем. Она просто… пропала, – надрывно говорит Ольга. – Ее звали Марина Яровая. И ее до сих пор ищут. Ее воспитывала мама и бабушка. Маринка жила в Фомичевке, это поселок соседнего районного центра. Честное слово, я не знала, что она собиралась ехать в какой-то дом. Мы не были подругами, Марина жила в соседней комнате.
– Вы знали, что Марина подрабатывает курьером? Как, по-вашему, почему она скрыла свое имя? – продолжает Эдуард.
– Потому что понимала, куда едет. Предполагала, что в богатый дом ее вызвали не для передачи документов. Ежу понятно, почему… – с нескрываемым презрением добавляет Ольга. – Наверное, можно было догадаться, почему в той курьерской службе требовали справку о здоровье?