– Мне лучше, папа. И я хочу домой.
Таня ерзает на стуле за моей спиной. Вздыхает, словно опасаясь произнести вслух мысли.
– Ты что-то хотела сказать?
– Резван, давай отойдем к окну? – предлагает она. Поправляет выбившуюся прядь и кокетливо взмахивает полами длинного платья. Пытается привлечь мое внимание – понимаю.
– Слушаю тебя, – поджимаю губы.
– Ты прав насчет своих подозрений, – тихо произносит она. – Мне кажется, я видела машину твоего детектива с людьми Агарова.
– Черт! И почему ты молчишь? Когда это было?
– В тот день, когда ты ездил с Эдуардом… по делам. Прости, ты не делишься своими проблемами, я говорю то, что украдкой слышу из твоих телефонных разговоров.
– Да, ты права. Эдуард – мое доверенное лицо. Я знаю точно, что он не ведет двойную игру. Он честный. А Богородицкий… Поначалу он казался мне заинтересованным, а теперь… Скорее всего, Агаров отвалил ему крупную сумму за молчание. Он намеренно делает все, чтобы у меня ничего не получилось. Таня, ты только молчи, прошу тебя!
– Конечно, ты мог бы не просить меня. Я очень хочу, чтобы ты вернул дочь. Правда, – часто моргает Таня. – Не воспринимай меня врагом.
– Спасибо. Когда вы возвращаетесь?
– Думаешь, стоит? Меня ничего не держит в Америке. А здесь… ты…
– Тань, мы же договорились?
– Ладно, ладно, не бойся. Я не об этом. Мы друзья, я понимаю…
– Я предлагаю вам вернуться в Америку для безопасности, Тань. Не думаю, что Богородицкий названивает мне просто так. Они будут следить, пугать, пытаться забрать самое дорогое. Вам лучше вернуться домой. А потом, если ты захочешь, я куплю вам квартиру или дом в городе. После того как весь этот кошмар закончится.
– Ты прав. Безопасность сына дороже всего. И, да… Мне показалось, что возле дома крутились какие-то странные машины. Наверное, за всеми нами следят.
– Конечно, следят, Таня. Кто бы сомневался?
Амирана выписывают через два дня. Не откладывая в долгий ящик, я покупаю жене и сыну билеты в Лос-Анджелес. Выбираю поздний ночной рейс – так вероятность привлечь внимание ниже. Провожаю семью в сопровождении Эдуарда.
Он, наконец, возвращается из вынужденного путешествия. О его разговоре с Ками я знаю из нашего телефонного разговора, но Эдуард Александрович хочет сказать что-то другое – по телефону о таком не говорят…
Он помогает мне погрузить вещи Тани и Амирана в багажник. Озирается по сторонам, стремясь разглядеть в темноте подозрительные машины или людей. Но к нашему счастью, в полтретьего ночи никого на улице не оказывается. Мы одни. Спокойно доезжаем до аэропорта. Я провожаю жену и сына до стойки регистрации.
Таня вынимает из сумки документы, о которых я не просил.
– Здесь тест на отцовство. И подписанные мной документы на развод, – дрожащим шепотом произносит она. – Мало ли… Может, я задержусь в Америке, кто знает? Сделаешь все сам, если понадобится.
– А тест… зачем?
– Чтобы в суде приняли твое желание расторгнуть брак без лишних вопросов. И доверенность, кстати, я тоже сделала. Я доверяю тебе представлять мои интересы в загсе. Расписываться за меня, – грустно смеется она. – Пока, Резван.
– Пока. Все наладится, Тань. У тебя все обязательно будет хорошо.
Обнимаю сына и целую в щеки. Возвращаюсь к машине, издали заметив, как Эдуард ерзает на переднем сидении.
– Ну, рассказывайте, Эдуард Александрович, – с легкой улыбкой на лице, произношу я.
– Резван, Эмиль все понял. Когда я прикинулся больным, вызвал Камилу на разговор, а потом еще раз подходил к ней, на берегу крутился охранник. Эмиль начал под меня копать, едва я отъехал.
– Вы уверены? Значит, Камиле угрожает опасность. Этот… гребаный психопат может ее обидеть. Черт… Как же они догадались? Вы же хвалились по телефону, что здорово сыграли умирающего?
– И я так думал. Я бывший работник спецслужб. Любой запрос обо мне фиксируется. В тот же день я узнал, что запросы были. Эмиль мог пробить меня только по номеру машины. Я неосмотрительно поехал на своей машине. Нам надо было все предвидеть – взять транспорт напрокат или…