– Нет, их украли вместе с сумочкой. Как теперь быть?
– Я займусь этим, Иван Андреевич, не волнуйтесь, – ответил вместо меня Резван.
Когда врач ушел, Резван тихонько подошел ко мне и произнес:
– Звонил твой папа, Ками. Он думает, что ты дома. Просил меня приехать к вам и проверить тебя.
В ответ на его слова я закатываю глаза и недовольно поджимаю губы. Узнаю папу…
– И что, вы ему все рассказали, вы…
– Нет, зачем? Сейчас Татьяна найдет тебе что-нибудь из одежды, мы поедем в паспортный стол, а потом в больницу.
– Хорошо, Резван… Отарович.
– Мы же вроде на ты, – улыбнулся он в ответ.
Глаза 4.
Резван.
– Сынок, ты чего застыл? Расстроился? Какое тебе дело до этих… Русаковых? – хмурится отец, с силой ударяя ладонями по столу. – Или ты правда решил идти на свадьбу? Забыл, для чего я тебя позвал? – его голос смягчается и становится тише.
Моей семье угрожает опасность… Несколько недель назад отцу стали поступать угрозы от неизвестных. Сложенные вдвое листы бумаги с напечатанным на компьютере текстом подкладывали в почтовый ящик. Оскорбления, обвинения в несправедливости, угрозы поджога и хищения… Чего там только не было… Рассудительный и хладнокровный, отец не решился сразу обращаться в полицию. Неведомое чувство останавливало его… Что-то не давало покоя, какая-то свербящая, как жучок-короед мысль. Как будто все это уже было в далеком прошлом – обвинения, те же слова, угрозы… Некое дежавю, в которое отец проваливался, читая эти строки… Он решил разобраться сам: попросил водителя отследить, кто приносит в дом записки. Им оказался мальчишка-курьер. На вопросы, от кого принимал письма, пацан ничего не ответил. Расплакался, сказал, что письма оставляли в условленном месте и уходили прочь. Что лица отправителя он никогда не видел… Кто-то целенаправленно и очень аккуратно сводил его с ума. Враги, конкуренты? Мы проверили их всех, пока я готовился к отъезду, но никто не подходил на роль коварного мучителя. Да и какой у отца теперь бизнес? Он немолод и управляет фирмой спустя рукава. Руководит конторой наемный директор. Всем этим мне еще предстоит заняться: проверкой счетов, изучением договоров с поставщиками… Не удивлюсь, если отца по-черному дурят, пользуясь его доверчивостью.
– Не забыл, пап, – отвечаю со вздохом. – Покажешь письма?
– Позже. Пусть мать уйдет гулять. Она на велосипеде катается, представляешь? С соседкой Клавдией Ивановной. Я ей ничего не сказал, Резван.
– И правильно. Так что хотят отправители? Или отправитель?
– Просто свести меня с ума, вот и все… – хмыкает он, отпивая вино из бокала. – Заставить мучится догадками, все время возвращаться к этой ситуации. Бояться. Думать, черт возьми.
Молчу. Ищу опустошенный отцовский взгляд, пытаясь понять, о чем он думает? Говорит правду или утаивает от меня постыдное прошлое? Что такого он мог совершить? И кто тайный мучитель, сводящий его с ума.
– Пап, давай начистоту. Ты вызвал меня сюда, чтобы разобраться, так? Я жду откровенности, пап. Правды, какой бы горькой она ни была.
– Я слишком… виноват, сынок, – хрипло выдыхает он, опуская взгляд. – Думаю, это делает кто-то из… Из женщин, которые у меня были, кроме твоей мамы. Господи, как мне стыдно, Резван, – отец вздыхает и закрывает лицо ладонями.
– Сделаю вид, что удивлен, но… Я догадывался, пап, – качаю головой, старясь не ранить его сквозящим в голосе осуждением.
– Как? Ты...
– Сейчас речь не об этом, отец. Сколько их было? И что ей может понадобиться от тебя сейчас? Почему именно сейчас?
– О чем и разговор! Не знаю, хоть убей! Поэтому я и не обращаюсь в полицию – не хочу все это говорить следователям. Мы сами разберемся. Да, сынок?
– Не знаю, я попробую. Наймем частного детектива, пусть проследит за отправителем. У тебя сохранились контакты мальчишки-курьера?
– Конечно, нет. Каждый раз приходит новый человек. Незнакомец слишком умный и предусмотрительный. Кажется, он… За мной следят, – голос отца предательски надламывается.
– Только этого не хватает! – закатываю глаза. – И при этом ничего: никаких просьб или требований, одни угрозы?
– Угрозы божьего суда, – озираясь по сторонам, отвечает папа. – Возмездия, голода, боли и нищеты. Какая-то фигня, одним словом. Может, это кто-то сумасшедший или…
– Подожди, пап. Мне звонят.
Ободряюще сжимаю отцовское плечо, встречая его полный надежды и доверия взгляд, и отхожу в сторону. Русаков, собственной персоной. Быстро же распространяются слухи! Наверное, Инга Сергеевна успела сообщить ему о моем приезде?