Вот теперь он не играет. Настоящий. Потерянный, никчемный, придавленный обстоятельствами… Грозный лев Эмиль с душой домашней кошки. Не скажу, что мне доставляет удовольствие видеть его таким сломленным, скорее мне его жалко.
– Я тебе очень благодарна, – с достоинством отвечает Ками. – Ты замечательный человек – гостеприимный, щедрый, честный… Но я ведь не скрывала, что мое сердце занято? Резван был моей первой любовью и остался единственной. Прости меня… Мне было у тебя очень хорошо. Правда…
– Нет, Камила… Прошу тебя, нет!
– Да веди ты себя, как мужик! – встревает Матросов. – Ну, отказала она тебе, так что теперь? Может, вам стоит поговорить, братья? Ты лучше об этом подумай, Эмиль.
– А о чем говорить? – с грустью произносит Эмиль.
Какой же он одинокий… Страшно подумать, сколько лет он жил, лелея свою ненависть и мечтая о сладкой мести.
– Эмиль, я готова встать на колени и просить вас помириться, – всхлипывает Камила. – Ты же дядя моей Ники. Ну, что вам делить? Пожалуйста…
– Я согласен, – выдавливаю хрипло.
В горле собирается тугой горький ком – даже вздохнуть тяжело.
– Я… не знаю, – шепчет Эмиль.
– Ты брат Рези и дядя моей малышки. Вы мои родные люди… Я прошу вас, хватит уже войны! Не надо… В кого ты себя превратил? Ты стал, как маньяк, Эмиль. Когда в последний раз ты думал о другом? Когда делал что-то без корыстного умысла? Остановись, Эмиль. Прости Резвана за то, что он законнорожденный сын. Глупости это все, ерунда! Он не виноват в этом. Не перед тобой так точно. И отца своего прости…
Глава 49.
Резван.
Я согласен заключить мир… Только сейчас понимаю, что устал от нескончаемой борьбы. Сначала условности и чужое мнение, потом Агаров и родители Ками, теперь Эмиль. И правда, хватит!
– Эмиль, поедем с нами, – предлагаю я неожиданно. – Вам пора поговорить с отцом.
– Нет! – рычит он. – Я не буду просить его о милости или жалости. Он знает о моем существовании, но…
– Пожалуйста, ради меня, – взмаливается Камила, прижимая головку нашей дочери к бедру. – Ты ведь даже не пытался помириться, Эмиль. Что должен думать Отар Гелаевич? Где тебя искать? Он пожилой человек и твой отец – прояви сострадание и уважение к его возрасту. Попробуй… Ты хотя бы будешь знать, что сделал все.
– Я не знаю… Как это будет выглядеть? – беспомощно выдыхает Эмиль. – Явиться вот так, без приглашения?
– Короче, – вмешивается Матросов. – Готовь машину и едем. Я уверен, что эффект внезапности сработает на все сто. И у вас нормальный отец! Он хороший мужик, хоть и ошибался. Да и тебя за что не любить – вон какой вырос. Умный, богатый, да и вообще…
– Ладно, уговорили. Заур, готовь машину.
– Лексус, Эмиль Александрович?
– Да. А вы… Вещи мои соберите, – приказывает домработницам, выстроившимся вдоль стены в ожидании указаний. – И помогите Камиле собраться. Выезжаем через час. Соберите что-то на стол – надо покормить гостей с дороги. Резван, Эдуард Александрович, садитесь, пообедайте.
– Спасибо, мы с удовольствием, – потирает руки Матросов.
Камила убегает в комнату с одной из женщин. Мы садимся за стол. Вокруг нас тотчас начинают бегать сотрудники Эмиля в форменной одежде. Появляется скатерть, фарфоровая посуда, нарезка из сыра, мяса, балык, ветчина. Овощи и фрукты в плетеных корзинах, соленья. Нам подают горячий суп, очевидно, оставшийся с обеда. Через час из комнаты спускается Камила с Ничкой. Эмиль идет следом, а за ним – еще двое с чемоданами в руках.
– Пообедали? Ками, корми ребенка и поешь сама, – с заботой в голосе произносит он.
– Спасибо, с удовольствием.
– Мужики, по машинам или как?
– Спасибо за угощение, – встает с места Матросов. – На улице нас ждет мой сын, и я…
– Зовите его, Эдуард Александрович. Пусть перекусит, и выдвигаемся.
Садимся с Ками и Моникой за заднее сиденье. Не выдерживаю – прижимаю ее к груди и зарываюсь носом в волосы. Дышу запахом моей девочки и шепчу чуть слышно:
– Как я ждал этого дня, Ками. Ты сегодня же переезжаешь ко мне…
– Я до ужаса боюсь, Рези… А вдруг твои родители…
– Ничего они не скажут, Камила, не бойся! Видела бы ты их… Отец так постарел, осунулся. Все, что он хочет – спокойствия и счастья. И моего счастья…
– А как же твоя семья?
– Они в Америке. Таня согласилась на развод. И, даже если бы не согласилась, я больше не намерен считаться с чьим-то мнением. Хватит уже… Ты нужна мне, моя девочка. Только ты и Ника.