– Не могу… Мне так тяжело… – всхлипываю, застывая возле калитки.
Беру Монику на руки и прижимаю к груди. Глажу нежные щечки, трогаю кудрявые волосики, вдыхаю аромат моей малышки. И обещаю мысленно, что никогда не предам ее… Костьми лягу, но всегда приму ее сторону, что бы ни случилось.
– Надо, Ками. Знала бы ты, как мне тяжело… Альберт меня возненавидит за это. Я лишил его всего, я…
– Идемте, – подгоняет нас Эдуард Александрович. – Надо уже разрубить этот гордиев узел.
Мне трудно описать, что я чувствую… Мама, заметив нас с Моникой, прижимает ладони к груди и оседает на пол. Ей плохо… От разочарования, гнева или облегчения – не понимаю пока, но тоже едва сдерживаю слезы. А потом из кабинета выходит отец. Окидывает гостей внимательным взглядом и сосредоточивает его на мне. Долгую минуту смотрит, а потом вымученно произносит:
– Прости… Прости, Ками, доченька… Если бы мы только знали, каким он окажется мерзавцем! Если бы…
– Одного «прости» мало, Альберт Александрович, – встревает Резван. – Благодарите моего брата Эмиля. Это он похитил Камилу с той злополучной свадьбы и спрятал у себя дома.
Эмиль удивленно поднимает брови. Да, Резван скрыл всю правду, выставив брата в лучшем свете, но так сейчас нужно…
– Что ты хочешь, Резван Месхи? Ты крутился возле моей дочери, а потом оставил ее беременную и женился на другой. Что ты хочешь сейчас?
– Я прошу руки вашей дочери, Альберт. Моя жена подписала документы на развод. От сына я не отказываюсь и буду ему помогать. Но без Камилы я не представляю своей жизни.
– Проходите, – выдыхает отец после короткой паузы. – Инга, поставь чайник. Обсудим все.
Все это время мама плакала. Слушала, как мужчины выясняют отношения, и захлебывалась слезами. Боялась подойти. Вытирала лицо рукавом и смотрела, смотрела на нас… Как же так? Последний год они словно в розовых очках ходили. Видели то, чего нет, смотрели на мир словно через призму… Очевидно, родители пережили тяжёлое потрясение, узнав правду об Агарове…
Отец дает отмашку, а мама бросается к нам с Никой. Прижимает к груди, целует, плачет, плачет…
– Камила, мы виноваты перед тобой… Не понимаю, на что мы позарились, дочка? Отец был удручен банкротством. Ему было так тяжело принять… бедность… Я видела, как он мыкается, пытаясь сохранить свой статус. И тут Агаров… Он золотые горы обещал, супермаркет вон строит… Строил…
– Мам, хватит уже об этом. Мне было очень больно, мам, – произношу честно.
– Мы так боялись, что тебя никто не возьмет замуж… Так вспоминать стыдно, Ками… Прости, если сможешь. Я понимаю, что нам с папой… – горько всхлипывает мама. – Нет прощения. Но я хочу снова завоевать твое доверие.
Мне сложно вот так сразу их простить… Кто знает, как бы повели себя родители, окажись Агаров на свободе? Я почти уверена, что отец рьяно поддерживал бы «будущего зятя», помогал в поисках сбежавшей или похищенной невесты. А мама старательно выбирала мне наряды… Или обустраивала дом Давида…
На моем лице застывает недоумение. Не вижу себя со стороны, но уверена, что это именно так.
Отец о чем-то переговаривается с Резваном, Матросов внимательно слушает, а мы с мамой хозяйничаем на кухне. Вынимаю сервиз, раскладываю блюдца на столе… Все так привычно и буднично, словно и не было этих месяцев – ароматы сухофруктов на столе, звук бензопилы за окном, пение птиц и вой ветра в оконных щелях.
Мама тискает Нику, расспрашивает ее – где была, что делала? Не обижали ли ее? В общем, терзает Монику расспросами, боясь спросить у меня напрямую.
– Мам, перестань спрашивать внучку. Эмиль нас спас и относился с уважением, – отвечаю, бросая на маму взгляд.
– Ну, позвонить-то могла, дочка?
– Нет, не могла. Агаров тогда отследил бы мое местоположение. И тотчас примчался.
– И то верно… Не думай, что мы тебя не искали, – виновато протягивает мама. – Давид все поднял на уши. Но этот… молодой человек подготовился. И следа не оставил.
– Мам, все позади. Надеюсь, Давида посадят, а папу не привлекут, как сообщника… Вы не подписывали никаких документов?
– Нет, слава богу. Ума хватило… Да и что Альберт мог ему дать? Только тебя, Ками… Ох…
– Все, мам. Хватит. Мне сложно и больно, но я буду стараться снова поверить вам.
Эпилог.
Камила.
До сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле… Я спасена. Смотрю в глаза любимого мужчины и его родителей. Я дома… Потому что он там, где мой Рези… Как я могла допускать мысли, что он не для меня? Бояться обстоятельств, опускать руки?