Барон заходит в дом немного ленивой походкой. Раненое плечо уже перебинтовано, а белая рубашка сменилась черной спортивной футболкой, обтягивающей крепкое мужское тело.
Барон сразу же направляется в мою сторону, глядя на меня, немного откинув голову назад. Во взгляде темно-карих глаз пропала былая лютая злость. Думаю, это может для меня послужить хорошим знаком. За спиной Барона почти сразу же возникает Шраменко.
— Говорит, что Кирюху не знает, — заявляет он.
Я, сглотнув слюну, пытаюсь избавиться от навязчивой пугающей мысли, что сейчас нахожусь в закрытом помещение наедине с двумя опасными мужчинами. Я ведь даже ударить, как следует не смогу, если понадобится.
— Я никому ничего не скажу, — выпаливаю и резко вскакиваю с дивана. — Только прошу вас, не убивайте меня.
Шраменко прыскает, а затем начинает смеяться.
— Во дура!
— Шрам, свали отсюда, — спокойным тоном обращается Барон к своему другу, продолжая изучающе рассматривать меня с ног до головы.
— Как скажешь. Нашим позвоню, объясню ситуацию.
Барон никак не комментирует слова Шраменко, лишь спокойно дожидается, когда тот уйдет.
Когда мы остаемся вдвоем становится немного легче. Я уже однажды беседовала с Бароном, думаю, и в этот раз сумею пережить наш разговор. Во всяком случае, мне очень хочется на это надеяться. Да и к тому же другого выхода у меня всё равно сейчас нет.
Глава 9.
Барон проходит в комнату, садится в глубокое кожаное кресло, закидывает ногу на ногу и немного хмурится.
Я остаюсь стоять.
Сейчас меня уже совершенно не тревожат мои разорванные колготки и пятно чужой крови на рубашке. Всё мое внимание сосредотачивается на мужчине, который в вальяжной позе расположился в кресле.
Что я ощущаю в присутствии Барона? Нет определённого ответа. Я его боюсь и остерегаюсь, а еще… Еще он похож на волка. Даже сейчас его взгляд вроде бы спокойный, но я всё равно остро ощущаю его звериную натуру. Сейчас она расслаблена и, кажется, я тоже могу немного расслабиться. Но всё равно не получается. Невозможно успокоиться после всего, что я сегодня увидела.
— Как тебя в клуб занесло? — спокойно спрашивает Барон, глядя на меня, не моргая.
— Мне просто нужна была работа, — я смыкаю пальцы рук в замок. — У меня в этом клубе подруга работает. Она мне и помогла устроиться.
— Больше ты там работать не будешь. Нечего тебе шататься по таким заведениям.
— Но…
— Сколько тебе лет?
— Двадцать.
— Тем более там тебе делать нечего. Нужна подработка, найди приличное место, где нет ночных смен.
Я не решаюсь хоть что-то ответить, потому что вряд ли сама наберусь смелости вернуться в тот злосчастный клуб.
— Если нужно помыться, сходи в душ.
— Мне… Отпустите меня домой.
— Отпущу, не переживай, — взгляд тёмно-карих глаз концентрируется на моем лице, словно Барон ожидает, когда я скажу именно то, что он сейчас желает услышать.
— Ваша машина, — еле выдавливаю из себя.
— Знаю.
— У меня нет таких денег…
— Знаю.
— Я понятия не имею, как смогу рассчитаться с этим долгом.
— Он не твой, как тебя зовут?
— Кристина.
— Он не твой, Кристина, — Барон аккуратно выпрямляется, видимо, не хочет задеть раненое плечо. — Можешь расслабиться, а пацана твоего если найду — голову ему оторву.
У меня мороз по коже пробегается. Я вздрагиваю, но пальцы не размыкаю. Выпрямляю спину и расправляю плечи. Главное — не показывать страх, не провоцировать им человека, который может причинить серьезный вред, если пожелает.
— Я не знаю, где он сейчас находится.
— И об этом я тоже знаю.
Я удивленно смотрю на Барона, моя реакция никак на него не действует.
— Я знаю обо всём, что происходит с людьми, которые входят или входили в штат моих сотрудников. Но сейчас не об этом. Ты забудешь о сегодняшнем вечере, понятно? Ты не появишься больше в клубе. Забудешь о том, что вообще там работала. Забудешь о том, что сегодня видела.
— Хорошо, — медленно киваю.
— Поверь, для тебя будет лучше, иначе такими проблемами обзаведешься, что кровь застынет в жилах, — Барон подается чуть вперед. — Смотри мне, узнаю, что кому-то сказала лишнее — плохо будет. Уяснила, Кристина?
— Да.
— Сходи в душ, приведи себя в порядок. Тебя сейчас отвезут, — Барон встает с кресла. — Коридор слева, дверь прямо.
Я направляюсь по указанному маршруту и когда оказываюсь в просторной ванной комнате, медленно опускаюсь на пол и прислоняюсь спиной к закрытой двери. У меня совершенно нет сил. Ни физических, ни душевных. Что я здесь делаю? Почему всё это происходит именно со мной? Почему именно мне пришлось увидеть весь сегодняшний ужас?