Люблю бильярд. Pool, правда, не очень, хотя и в нем есть своя прелесть, особенно для любителя «русской пирамиды», находящегося в не кондиции. На трезвую голову, мне кажется, я смог бы играть в него с рогаткой вместо кия. Как бы там ни было, а играть я не собирался.
Находящаяся в зале публика флегматично посмотрела на меня – бьющий даже повернул голову в мою сторону – и, поняв на каком-то метафизическом уровне, что играть я не собираюсь, все так же дружно отвернулись, потеряв ко мне всякий интерес. Видимо, желание поесть легко читалось в моих покрасневших глазах.
Собственно, поесть и собирался, поэтому, минуя бар, прохожу в следующий зал, где тоже не густо. Вот и хорошо. Выбираю второй столик у окна и сажусь спиной к «бильярдным страстям», но так, чтобы меня доставала играющая в баре музыка. Вместо ожидаемого country ночь разбавляла FM-волна, похоже «Радио Максимум».
Ночью радио прикольно слушать. Рекламы нет, ди-джей не занят очередной раскруткой очередной попсовой звезды, чей трек запиливают с утра до вечера в течении месяца-двух. Но ночью… ночью – его территория, его музыка и она, как правило, в тему, потому что ночь нежна и она всех накрывает, и если ты не спишь и ты у радио, и каждая песня для тебя, то вряд ли тебе сейчас весело; или, напротив, ты не один и вот вам в подарок блюзовый сюрприз. Ночью ди-джею можно доверять. Он слышит ночь… Его нельзя судить по дневному эфиру – днем мы все, в основном, зарабатываем деньги, чтобы ночью их тратить.
Ко мне подходит официантка с довольно усталым видом и дежурной улыбкой на лице. Но улыбка ее какая-то не раздражающая, приятная и очень сочетается с ее усталым видом в этот час. Она не то, чтобы рада, что я зашел – на кой черт я ей сдался? – она понимает: ну куда еще в это время зайдешь, чтобы перекусить? Улыбка ее мягкая и располагающая не от тренировки перед зеркалом – такая не будет ходить перед тобой колесом за пару монет – а, на самом деле, от папы и мамы и от того, что у нее есть младшая сестренка, с которой они в выходные любят сходить в парк аттракционов или погулять по зоопарку, и каждый раз она дарит ей какую-нибудь прикольную игрушку, потому что она была в семье первой, а родители сами еще были молодые студенты, но теперь она живет самостоятельно, и у нее есть бойфренд, который учится с ней на одном курсе, он прикольный и сейчас тусит где-то с друзьями, но обязательно встретит, и они вместе поедут на Сухаревку в свою комнату с огромными окнами и широкими подоконниками, и пусть он до утра уже где-то растерял свое семя, но это даже не важно, потому что она сама сильно устала и ей не до этого, а его она совсем не ревнует, да, наверное, и не любит, но им обоим по двадцать и так хорошо вот так утром, когда солнце только начинает шевелить листву на высоком тополе, прижаться к друг другу дешевым х/б-шным бельем DIM и просопеть до самого обеда, о потом они «сделают это по-быстрому» и он снова умчится с приятелями на Воробьевы кататься на скейте, а она, посмотрев очередную серию «Друзей», кинет в чашку пакетик Lipton, сядет на свой широкий, ставший любимым, подоконник со сборником стихов или томиком Фитцжеральда и, переворачивая страницы, будет бросать свой взгляд во двор, где все время все тоже самое, и те же старушки обсуждают все те же темы, но до работы еще довольно времени, и ей хорошо, и она, переворачивая страницу и отхлебывая из чашки давно остывший чай, посылает своим старушкам едва коснувшуюся губ улыбку – улыбку, которую не нарисуешь перед зеркалом, но которая так естественно живет на ее лице.
– Доброй ночи! Что желаете? – спрашивает официантка.
Сначала захотелось сострить – почему-то все любят острить с официантками и остается только догадываться почему никто из них до сих пор не издал книгу самых тупых и пошлых острот. Вот и у меня растянула меха какая-то пошлятина, но эта девушка заслуживала большего, и я промолчал. Не то, чтобы она была красавица, хотя, конечно, и не уродина. Она, вообще, как-то под общую классификацию не попадает, именно, из-за своей обычности. Когда я выйду отсюда, то тут же забуду и ее и ее улыбку. Возможно, потому, что все это: и бар, и бильярд, и радио «Максимум», и цвет столов, и жесткость деревянных стульев, и ее униформа – все так органично, что и она будто подобрана «в тему». Типа, McDonalds. Зайди в McDonalds, купи BigMac, выйди, а потом вернись за картошкой и уже не узнаешь ту у которой брал BigMac. Тут надо быстро, разглядывать некогда. Тут не фешенебельный ресторан, где сорвавшиеся с подиумов красотки надолго удерживают внимание на коротких юбках, а руку на бумажнике. AGB, конечно же, не McDonalds и сравнение, по большому счету, натянутое, но демократичность заведения так же не позволяет сильно отвлекать зашедшего перекусить клиента.