– Вряд ли у вас на вокзале так же приготовят как у нас.
– Что – такой хороший повар?
– Хороший.
– А что ж он такой хороший повар не может мне по-быстрому сделать стопочку блинчиков?
В этот раз ее брови опять встали домиком.
– Мужчина, ну не я же придумала эти правила!
– А кто?! – удивился я. – Разве не Вы тут всем заправляете?!
– Я… – улыбнулась Женя. – Хозяева. Американцы.
– Вечно эти америкосы свое навязывают.
Женя сочувственно пожала плечами.
– Слушай, мне такая мысль в голову пришла.
– Интересно какая?
– А могу я эту порцию взять не по обычной цене, а, типа, по ночному тарифу? Скажем так, за двадцать их же американских рублей. Есть же кому испечь?
– Вам бы я и сама напекла, но у меня допуска к плите нету, – у нее как-то само собой исчезли блокнотик с карандашиком. – Ладно, пойду узнаю. Вам кофе принести?
– Пожалуй.
– А, вообще, Вы мне нравитесь, – Женя еще раз одарила меня своей искренней улыбкой и пошла хлопотать на кухню по поводу моего завтрака. Я проводил ее взглядом, оценив спортивность фигуры, оставив за кадром порно – она достойна лучшего, чем легкомысленное приключение.
Я достал сигареты, закурил и, откинувшись на спинку стула и задрав голову вверх, стал блаженно выпускать дым, не выдувая изо рта, а предоставив самому из меня выбираться, согласно законам физики. Меня не волновало, как я выгляжу со стороны. Меня больше волновало то, что я никак не могу угадать мелодию, доносящуюся из бара. И ведь красивая, черт возьми, мелодия, а вспомнить не могу. Ночной диджейский сюрприз.
– Ваш кофе, – Женя. Я открыл глаза с таким видом, словно она мне его в постель принесла. – Хорошая новость: шеф согласен и за щедрость просит Вас чем-нибудь угостить, в смысле, выпить.
– Согласен, – тут же согласился я.
– Что Вам принести?
– Бутылку Hennessy XO и два бокала.
– Хороший выбор, – улыбнулась официантка, – а попроще чего-нибудь, и так – желательно – размер порции.
– Ну, вот, – огорчился я, – зайдешь к вам и научишься пить всякую гадость, простите.
– Да ничего.
– Дайте тогда стакан бормотухи что ли…
– Бормотуху с вечера попили.
– А-а-а… – она с юмором. – Ну, тогда на Ваш выбор, а то я ничего, кроме бормотухи и Hennessy не пью. Все зависит от финансов. А у вашего повара, как я посмотрю, с финансами туго: Hennessy позволить не может, а бормотуху уже уделал.
Женя засмеялась, прикрыв рот ладошкой.
– Ну, давайте я Вам виски там принесу или – не знаю – текилу?..
Мне, признаться, хотелось пива, но пиво как-то не очень вязалось между кофе и блинчиками под сладким кленовым сиропом. Текила, конечно, не плохо, но, представив широкий стакан со льдом, я остановил свой выбор на виски.
– Ладно, давайте виски, что с Вами делать? Разбавьте и льда побольше.
– Хорошо. Извините.
Женя отошла, видимо, за расчетом к собравшемуся опустеть столику. Может быть. Это совпадение, а, может быть, они решили, что я напьюсь и начну тут бузить, но официантку за расчетом они позвали, как только услышали про виски. А, может быть, они давно уже решили уйти. Но не знали, как поделикатней это сделать, а тут я – удобный случай, можно даже, покосившись на меня, ущемить на чаевых, типа. Ноги больше моей тут не будет…
Какую-то бесконечную мысль я выхватил по поводу собравшихся уходить совершенно незнакомых мне людей… Сдались они мне! В конце концов, без них свободней будет.
А, может, я психую от того, что мне не на кого будет обратить свое внимание, бьющееся в тесных рамках собственного сознания. Бывает так – люблю просто понаблюдать за людьми. Еще в детстве, бывало, выходил на автобусную остановку и просто пялился на прохожих, удивленный тем фактом, что, вот, например, у меня своя жизнь, свой мир, который никак не пересекается с их миром, кроме как вот в эти секунды или минуты, пока не подошел автобус, и в моем мире у меня есть мама-папа-сестра-школа-друзья-приятели-разбитые коленки и спрятанные во дворе сигареты Ту-134, а у них? Неужели у них тоже как-то крутится жизнь? Какие-то страсти-проблемы, кто-то говорит про любовь, а кто-то считает оставшуюся в кармане мелочь; у кого-то болеют дети и он не выспался, а у кого-то – наоборот – родители и он боится остаться один-одинешенек; а кто-то и сидит один-одинешенек и у него иногда возникают нехорошие мысли, когда некому сказать «выключи свет, пожалуйста…» Много всякой чепухи может забраться в голову, когда просто сидишь на остановке и смотришь на незнакомых людей, разбрасываемых по жизни вездесущим ветром как пыль по сухой дороге, пока не подошел рейсовый автобус.
Теперь чаще бывает наоборот – хочется остаться совсем одному, уперевшись носом в красивый пейзаж, и не дай Бог кто ворвется в этот мой акварельный мир, в котором мне никогда не бывает скучно.