Но дело даже не в этом. Сейчас я почему-то вспомнил ту, кого так некрасиво пронумеровал, пусть это лишь моя личная нумерация – сути не меняет, конечно же – тем более, что именно она каким-то образом впечатает в меня образ той, кого я и буду искать всю жизнь.
В то первое лето после окончания школы мы довольно часто стали встречаться с ней по вечерам, когда она выгуливала своего добермана. Целомудренные встречи, полные разговоров, во время которых мне казалось, что я знаю ее гораздо больше, чем последние два года, как она перешла в нашу школу.
Я отказывался признать тот факт, что меня тянет к ней, и я уже совершенно не обращаю внимание на то, что первая любовь, ожидая хорошей возможности, стремится остаться в юности моей, стать прошлым, отпустив обоих искать свое счастье.
Кто знает, но, возможно, в то лето мы просидели свое счастье на скамейке пока доберман гонял по скверу беспородных дворняжек. Кто знает… Но именно с ней я тогда понял какие книги буду читать, какие фильмы смотреть, какую музыку слушать. Два года я встречался с круглой отличницей и это не было так очевидно для меня, а тут… Тут – непонятое школьной программой, тут – ждущее своего часа, тут – декаданс и звезды Серебряного века, бунтари с гитарой и сидевшие за слово, мечты о воздушных замках и небесных кренделях – все это тут, на этой самой скамейке в тихом скверике уснувшего города, и рядом со мной зачесанные назад золотистые волосы, щекочущие воображение свисающими колечками.
Незаметно для себя я стал ждать вечера, чтобы, типа, случайно встретить ее в сквере.
Незаметно для себя мы стали целоваться.
Незаметно для себя я стал больше думать о том, что вечером мы встретимся и вновь коснусь ее алых губ и услышу прерывистое дыхание той, с кем мы два года просидели на соседних партах, но только теперь, теряя друг друга в предстоящем вихре прожитых лет, поцелуями стараемся вписать в изменчивую память юношеские воспоминания.
Незаметно для себя мы повзрослели…
Дело прошлое, но дальше поцелуев дело так и не дошло, не смотря на гормональный всплеск и взаимное влечение и обоюдное желание перейти ту грань, за которой можно стать одним целым. Хоть и был уже какой-то опыт близости, но с ней его легко оказалось растерять под давлением нахлынувших эмоций. Ты желаешь ее, она позволяет тебе, и вот уже рука скользит с груди на живот, стараясь проникнуть под узкие джинсы, то ли забыв расстегнуть пуговицу на них, то ли оробев от самой мысли, боясь спугнуть само приближение, но опыта мало и она не знает как помочь и нормально ли это с ее стороны, и она лишь глубже втягивает живот, освобождая путь моей руке, надеясь, что я додумаюсь, наконец, расстегнуть эту чертову пуговицу и молнию на этих узких джинсах, которые она так не кстати одела и теперь дыхание сперто, да еще я впился в ее рот своим, почувствовав кончиками пальцев редкие волосы на лобке, не зная, что делать дальше.
Дальше застрявшей на промежности руки детская неопытность не пустила, оставив эту страницу недописанной, но и не забрызганной кляксами. Все есть так как есть, но я уже знал, что эта влюбленность не просто так.
И вот сейчас эта влюбленность посылает откровенный привет теплым взглядом из-под пепельных, цвета потускневшего золота волос и томиком Фитцджеральда посреди ночи. И так же как тогда я не смог расстегнуть ту злосчастную пуговицу, так и сейчас не могу выбежать из-за стола, догнать, поднять на руки и унести через дождь в самые облака, но легким движением головы Она попросила этого не делать. А, может быть, так показалось мне? Она бы и тогда позволила, не оттолкнула, и сейчас положила бы голову мне на плечо и тихо прошептала: «Как долго я тебя ждала…»
Как долго ты меня ждала…
Как долго я тебя искал…
Искал, но все же отпустил, не в силах поиски закончить…
До меня не сразу доходит, что мой телефон пытается буквально докричаться до меня сквозь саксофон Fausto Papetti.
– Да.
– Ты куда пропал?
Действительно – пропал.
– Домой еду.
– Домой? – мой приятель, которого я вместе со всей компанией оставил в клубе, слегка озадачен нормальным стремлением нормального человека попасть домой. – Зачем домой?
– Интересный вопрос… Так сразу и не ответишь.
– Хорош прикалываться. Ты где?
Как обычно: говоришь правду – никто не верит.
– Я же сказал: домой еду.
– Не понял. А мы как?
– В смысле?
– Ну, вроде как приехали отдохнуть все вместе. Вместе и уехать должны.