Неуверенной походкой побитого зверя, ОНА сошла с самолёта и так медленно, как только могла, побрела в знакомое здание аэропорта, мечтая затеряться в этом огромном стеклянном гиганте навсегда. ОНА уже забыла о НЁМ, думая, что опять и снова потеряла себя. Оголила наспех заштопанные когда-то душевные раны. Недолеченные, плохо сросшиеся, но прикрытые дорогой кожей, тонкой тканью и шлейфовым ароматом уверенности, что это всё излечит их до конца. А, возможно, даже сотрёт навсегда. И не будет ран. Будет только кожа, ткань и шлейф. Только сейчас всё сорвано без остатка. ОНА даже не человек, она оголённые вены, сосуды и нервы. Казалось вот-вот, и за НЕЙ на полу останутся кровавые следы человека, идущего голой плотью по чистовымытому зеркальному полу. Радовало и удивляло, что во всём этом сюрреалистичном спектакле тела, душа ещё билась в сердце, и оно, подобно волынке, продолжало играть музыку ЕЁ жизни.
ОНА думала, что уже никогда не дойдёт до выхода. Боялась, что по пути сердце всё же не выдержит, или ОНА забудет, как нужно дышать. Но организм – штука странная. Как бы ни было больно внутри, снаружи ты цел и невредим: идёшь вот, дышишь, куда-то смотришь, реагируешь на другие голоса.
Когда до выхода из аэропорта оставалось несколько десятков шагов, ОНА увидела ЕГО. Нет, даже не увидела, а почувствовала на себе чей-то тяжёлый как камень взгляд. От него хотелось сбежать, и в тоже время развернуться и принять удар на себя. Всё ЕЁ естество молило о пощаде, кричало истошным криком, что нужно уйти, бежать, спасаться. Но как всегда, ОНА сделал так, как хотела сама, понимая, что нанесёт себе чистый без примеси вред.
Измученная внутренними терзаниями, у НЕЁ не хватило бы сил ждать, и ОНА сама подошла к НЕМУ. Наконец, удалось подробно, до мельчайших деталей, рассмотреть ЕГО лицо: прекрасное, пленяющее, юное, и в тоже время с налётом какой-то тяжелой судьбы, добавляющее строгость и возраст. Не похожий на других, он сделал и ЕЁ заметной, особенной, избранной. ОНА не просила, ОН сам.
Между ними не было слов, был обмен мыслями, химическими элементами и электрическими разрядами. Вокруг била жизнь, но они проживали свою в известной только им материи. Казалось, глаза сказали друг другу слишком многое, и не сказали ничего. Они готовы были броситься друг на друга с неконтролируемым звериным желанием, и одновременно, убежать в противоположные стороны, скрыться на разных полюсах, где часовые пояса не дали бы им встретиться даже во снах.
Есть ли любовь с первого взгляда? С первого вздоха, общего дыхания и потока совместных мыслей? Если бы её надо было изобразить, то картина, на которой женщина и мужчина стоят неподвижно в здании аэропорта, разговаривая друг с другом глазами, создавая вокруг электрическое и магнитное поля, подчиняя себе неподвластные человеку измерения времени и пространства, соединяя друг друга в единый поток, – стала бы идеальной иллюстрацией.
Сколько времени нужно человеку для принятия решения? Чем важнее выбор, тем быстрее мы его делаем. То, что может подождать, о чём можно подумать позже или забыть вовсе, – всё неважно. Но когда с первой секунды, ещё до того, как вопрос сформулирован в голове, ты уже знаешь ответ, – это самое важное. И для принятия такого решения советчики не нужны, и даже время не нужно, оно только мешает и медлит на пути движения выбора.
Из аэропорта они ушли вместе, не зная, что будет дальше и будет ли что-то вообще. ОНА была счастлива настолько, что боялась нырнуть и задохнуться в этой волне эйфории. ОН был сдержан, чаще молчалив и безэмоционален, но поддерживал ЕЁ всплески как самое важное, что есть у НЕГО сейчас в жизни. Не зная, зачем они друг другу, они не пытались докопаться до истины.
Бежали минуты, часы, а может, дни. ОНА продолжала быть счастлива просто от того, что ОН рядом. Когда поток счастья становился меньше, ОНА искусственно (и искусно!) разгоняла его опять и снова до исполинских размеров, желая искупать в этом омуте и себя и ЕГО.
ОНА уже отчётливо видела и чувствовала, что что-то идёт не так. Но боялась даже пытаться разобраться, в чём всё-таки дело.
ОНА успокаивала себя тем, что любит и любима. И что ран на её душе нет, это иллюзия, воспоминание из прошлого.
«Что наша жизнь? – размышляла ОНА. – Не более чем иллюзия. И все мы, люди, в ней иллюзия. Так лучше жить в иллюзии счастья, чем страдания».