- Лучше тебе и не знать. У таких вес, доходы, авторитет, все на высоте. Оттого и мнят себя верхушкой пищевой цепочки. А сами знаешь что? Сами за счет тощих мужиков выживают, жрут их на завтрак, как самки богомола, тоже, кстати, зеленые, а вечером в парки выходят, нового искать. - "Гром" неприятно хохотнул и хлопнул "ветра" по плечу. - Так что, гляди, Витек, ты на очереди!
- Очередь, Серега, только в аптеку соблюдается, а в остальном, кто успел тот и урвал свой кусок счастья. Как, кстати, твоя Лапушка поживает? Все так же смотрит влюбленными глазищами?
"Гром" на миг опустил глаза и раздражённо и раздраженно сжал челюсти.
- Ну чего ты так? Ведь хорошо же сидели.
- Ага. - проследив взглядом за удаляющейся фигуркой в фисташковом, Виктор демонстративно достал часы. Дедовы. На цепочке. - Пора мне, Серега.
– Увидимся еще?
– Ага. Кажется, я на долго вернулся. Давай, друг, на созвоне.
- Пока, Витек.
Привычно взъерошив черную шевелюру, Виктор поспешил на соседнюю аллею. По его подсчетам, он должен перехватить красавицу на выходе, если немного поторопится, и, как минимум, попытаться обеспечить ее безопасность на расстоянии. Мало ли таких Серег вечером по парку шастает?
Она ускорила шаг. Глаза предательски щипало, было по-женски горько и обидно. И зачем она пошла через парк? Ведь можно было доехать на такси и тогда бы она не ощущала себя толстой бочкой до краев наполненной коктейлем из абьюза, финансов, успеха и жизненного опыта. Но ключевое здесь всё-таки толстой...
Бездонная зелень сменилась бледной серостью, делая глаза пугающе прозрачными, словно бы еще немного и они выльются наружу, вымывая все обиды из души и дурные слова из памяти.
До дома матери осталось всего ничего. Вот уже и парковые ворота приветливо распахнули кованые створки, словно бы приглашая ее в волшебный мир детства, тепла и уюта. Небо заволокло серым. Запахло грозой. На руки упали первые крупные капли нежданного метеорологами дождя, вперемешку с ее слезами. Не удержалась.
Позже, сидя в любимом кресле у окна и грея руки о чашку облепихового чая, приготовленного заботливыми руками матери, она снова улыбалась. Но это было позже, когда были выплаканы все слезы, когда от объятий затекли руки, когда рассказывалось все, что произошло за эти годы и этот вечер, когда мама сказала свое коронное:
- Никто не обязан всем нравиться, ни я, ни ты, ни тот лысый с экрана, но все обязаны быть счастливыми. И поверь мне, Осень, есть на свете люди, которые любят тебя именно такой.
- Например ты?
- Например вон тот молодой человек под окном. И еще сотни тех, кому ты просто нравишься.
А под окном и впрямь стоял он и строил планы как уже завтра они пройдут по парку рука об руку, Осень и ее осенний Ветер.
Конец