Весь полёт Лаэрт просидел в углу на холодном металле. Корабль… Это судно снова напомнило ему о прошлом. Непритязательное, с базовым снаряжением и без уюта. Примерно на таком же корабле он когда-то подобрал Тэйю… Белую, холодную, припорошенную инеем, едва живую.
«А теперь её нет… Из-за тебя.»
У него потемнело в глазах. Мужчина откинул голову назад и долго сидел не двигаясь, прежде чем решился распахнуть мешок. Его старые вещи. Предметы из прежней жизни, такой далёкой и нереальной. Форма, в которой он был в тот злополучный вечер.
«Зачем она ему теперь?»
Он выудил из мешка небольшой пакет и высыпал содержимое на колени: деньги, нож, его кольцо, кольцо Тэйи на цепочке… Глухой стон вырвался из его груди. Окружающие пассажиры бросили на него заинтересованные взгляды. Это были те, кто работал на Карсериуме. Они привыкли, что весь мир делится на две категории: на тех, кто сидит и тех, кто охраняет. Помилованные, вроде него, были здесь огромная редкость, что-то вроде диковинных зверьков, не вписывающихся в привычные каноны.
Лаэрт продел своё кольцо в цепочку с обручальным кольцом жены и надел на шею. Нож, деньги, сапоги – больше ничего ценного. Он решил при первой же возможности попытаться выручить за остальное хоть сколько-нибудь.
*****
Он слонялся по трущобам, спал в заброшенных домах, подвалах. Местные бродяги быстро приняли его за своего. Пара бандюг попробовала было мужчину на прочность, но испытав на себе его безжалостную драку, отступилась и зауважала. Как и в заключении, он с остервенением тренировался каждую свободную минуту. А времени у него было хоть завались. Его никто не ждал. Разве что семьи погибших, чтобы пустить ему пулю в лоб, и он был не против. Но сначала ему хотелось отомстить за смерть своей семьи. За них всех.
Спал Лаэрт урывками, предпочитая ночной образ жизни. «Что ему делать среди людей?» Тренировки помогали справиться с кошмарами, в которых он заново переживал день накануне заключения. Вновь и вновь ощущал на своих губах последний поцелуй жены, улыбался в ответ на ее улыбку, обещал возвести на трон. Сделать княгиней. Счастливый облик его красавицы, звонкий смех сына и огонь, пожирающий их. Отбирающий их у него. Вместо радости и предвкушения ужас и безнадега. Пустота… Просыпаясь в холодном поту, Лаэрт тут же принимался за свои упражнения и думал только о мести.
Физически он чувствовал себя на пике, но с силой дела обстояли плохо. Он пытался развить, воскресить свои умения, но концентрироваться было невозможно. «Запрещено», – вспомнил он. И вряд ли они ограничились простым запретом. Он копался в закоулках памяти, пытался припомнить первые дни после тотема. Всё было словно в тумане. Но то, что изначально они не собирались его выпускать, он понял сразу. Пожизненное. За такое преступление можно было ожидать казнь, но в его состоянии это было бы избавлением, а на милосердие рассчитывать не приходилось. Он вспомнил лабораторию, кресло, боль… Они просверлили ему череп, вставили что-то не дающее концентрироваться, мешающее разнести эту тюрьму – этот форт – в прах. А это он сделал бы с удовольствием. И не для того, чтобы бежать, чтобы остаться. Здесь. Под обломками. А вместо этого: два года в темноте, в оковах, с автоматической подачей пищи, как животное на убой, с автоматическим душем и парашей по расписанию. Но ему было без разницы. Он был занят своей утратой. Тогда, как и сейчас, он вообще не думал о своей судьбе. Всё потеряло смысл. Тотем – единственное, что стояло перед глазами. В минуты просветления – между приступами отчаяния и ярости – он тренировался, насколько только позволяли оковы. И повторял про себя всё, что связано с силой. И даже то, что по сути воспользоваться ею он не мог, не останавливало мужчину в попытках пробить нейтрализующий блок и, на худой конец, хотя бы освежить теорию.
Вот и теперь Лаэрт пытался вернуть свои знания, но из-за просверленного черепа и той дряни в мозгу это было нереально. Как только он пытался сосредоточиться, его пронзала ужасная боль, он катался по земле, корчился от боли, но продолжал. Постепенно у него стали получаться элементарные вещи, вроде передвижения предметов и создания энергетических сгустков, но дальше дело никак не шло. Он нащупал место на затылке.
«Наверняка, убрать это может тот, у кого есть сила, – подумалось Лаэрту и вдруг он вспомнил: – Учитель. Как же он забыл! Его учитель поможет.»