– Выходит, я не совсем человек.
Он окинул её взглядом с головы до ног и пожал плечами.
– Со стороны и не скажешь, хотя вы несомненно можете вынашивать грудолома.
– Кого?! – возмутилась Эльма. Ей показалось, что над ней издеваются.
– А вы кино не смотрите.
Она не поняла, с какой интонацией были произнесены эти слова – на вопрос не похоже, скорее на утверждение.
– С чего вы решили?
Он перевёл взгляд на её бейдж, но как будто для вида. Он уже знал, как её имя.
– Уважаемый старший продавец Эльма, я в этом магазине бываю чаще, чем вы, вероятно, замечали. И, к слову, купил я здесь много интересных книг, которые, к сожалению, принесли мне мало пользы. Покупателей здесь немного (мне это нравится). И все ваши коллеги между продажами украдкой смотрят кино… или слушают музыку. Все, кроме вас. Я давно заметил. Хотя, вы часто читаете Ремарка.
– Я предпочитаю смотреть кино в комфортной домашней обстановке и вообще это… – очень холодно ответила она, и вдруг застыла, будто её застукали на месте преступления.
Она соврала! Едва ли не впервые, сколько она себя помнила. Но зачем? Что такого он сделал, чтобы она так себя повела?
Электролит слегка нагрелся, сердечник накалился, магнитное поле шевельнулось, но как-то вяло.
– На секунду мне показалось, что вы меня убьёте, – рассеянно произнёс мужчина.
– Возможно, вы были не так уж далеки от истины. Но я… хочу узнать про книги, которые принесли вам мало пользы.
Мужчина вскинул брови.
– Почему вам это интересно?
– Потому что это звучит крайне претенциозно.
А ещё потому что ты до сих пор жив, подумала она про себя и посмотрела в его очень тёмные глаза, радужные оболочки которых были похожи на два огромных зрачка.
Вместо ответа он громко чихнул и извинился. Но потом предложил ей прогуляться вечером этого дня. Она отказалась. Почему? Потому что она родилась в трансформаторной будке.
И, возможно, однажды лишилась рассудка.
Он вздохнул и сказал, что зайдёт на неделе.
Представился как Джо.
Погода опять испортилась – легкий пушистый снежок превратился в злобного мохнатого зверя, который выл, рычал, пытался ослепить или сбить человека с ног. Но Эльму это не расстроило, она даже обрадовалась, словно это было одной из весомых причин, по которым она отказалась от прогулки с новым знакомым. Мысленно похвалив себя за проницательность, она всё-таки решила немного пройтись после окончания рабочего дня. Чуть больше обычного. Чуть дальше привычного.
Кубический остов из красного облупившегося кирпича всё ещё был там. Она давно сюда не приходила. Словно Эльма опасалась этого места. Ещё бы – оно до сих пор являлось к ней во снах, не в самых лучших из них.
В свете мерцающих в декабрьской метели фонарей она казалась ещё более угрюмой, чем обычно. Разрисованные граффити руины походили на стены падшей крепости, которую сто лет тому назад захватили и сожгли какие-то варвары. Мотки ржавой металлической проволоки внутри и груда металлолома – точно внутренности вспоротого живота, который однажды подарил ей жизнь. Огромные дыры-глазницы, где когда-то находились решётки вентиляции, смотрели на Эльму с пренебрежением и злостью. Как она могла допустить такое? Как не защитила, не уберегла? Неблагодарная бесстыжая девчонка.
Фонарные столбы осуждающе заскрипели на сильном ветру. В одном из них ярко вспыхнула и навсегда погасла лампочка. Эльма отшатнулась. Ей захотелось бежать, но что-то парализовало её, будто в ботинки были вшиты мощные электрические магниты. Так оно и было. Она ведь сама была словно электрический магнит, ведь вместо нервов у неё была тонкая медная проволока, по которой бежал электрический ток. И она могла сдвинуться с места только после того, как успокоится. Но тревога лишь усиливалась. Напряжение росло.
Она вдруг вспомнила совсем уже затёртые временем картинки из детства. Как они с Томом (или Бобом?) весело играли рядом на детской площадке. Кажется, она находилась буквально в двадцати метрах от будки. Строили там свои огромные песчаные замки. И однажды Том слепил большой кубик из мокрого песка, и Эльма долго над ним смеялась. Ну что за уродство, Том? Взгляни лучше на мои красивые башенки! Но Том сказал, что лепил трансформаторную будку с натуры, и тоже долго смеялся. Но потом им стало скучно возиться в песочнице, и пока их родители болтали друг с другом, принялись носиться вокруг настоящей будки, играя в догонялки. И тогда…
– Эй, дамочка, нужна помощь? – вывел её из оцепенения женский голос.
Она внезапно обнаружила себя сидящей на мокром снегу, дрожащей и насквозь продрогшей.