– Смотри, не просри ее, – бросает мне в спину брат.
– Никита! – мама и отчим одновременно возмущаются.
– Ну, а что? – уже неуверенно спрашивает он. – Я читал, что крутые парни так разговаривают.
– Ты крут, – смеюсь я. – Но так пока не выражайся.
Я смотрю на Оливию, она старается не улыбнуться. И в этот момент, я понимаю, что буду самым последним дураком, если потеряю эту девушку.
– Мам, прости, что не снял кроссовки, – извиняюсь я, наблюдая за тем, как Оливия надевает ботинки.
Родительница лишь улыбается, как обычно, тепло и мягко, словно и не было ничего.
Выйдя из квартиры, я снова беру Оливию за руку и направляюсь к лифтам. Ее ладонь кажется такой маленькой, такой хрупкой по сравнению с моей. И почему-то нравится, как правильно ощущается ее ладонь в моей руке. Оливия стала моим якорем в этом бушующем море.
Улица встречает нас свежим, прохладным воздухом. Он приятно дует в лицо, принося долгожданное облегчение. Вроде бы, еще пару минут назад я был готов разорвать папашу на куски, а сейчас, рядом с Оливией, чувствую…что-то похожее на спокойствие.
Но длится оно недолго.
Едва мы подходим к машине, я слышу его голос:
– Ты всегда был и остаешься трусом! Только и делаешь, что прячешься за мамкину юбку.
У меня внутри все мгновенно леденеет. Я замираю на месте и медленно разворачиваюсь. Злость жгучим пламенем охватывает тело. Опускаю руку Оливии, сжимая кулаки так, что белеют костяшки.
– Макар… – тихо произносит Оливия, но я ее не слышу.
Я не слышу и не вижу ничего и никого, кроме этого ублюдка, который продолжает калечить мою жизнь.
– И что ты молчишь?! – агрессивно рявкает папаша. – Говорил же твоей матери сделать аборт, так нет. Ты мне всю жизнь испортил!
– Я не виноват, что у тебя не хватило мозгов использовать презерватив! – цежу сквозь зубы.
Он продолжает изрыгать гадости, пытаясь задеть меня, сломать. Но я продолжаю стоять неподвижно, словно гора, оставаясь равнодушным к этим словам. Наверное, понимая это, папаша переходит черту, пытаясь задеть меня.
– А эту ты уже поимел? – он бросает взгляд на Оливию. – Вроде ничего такая, я бы ее сам…
В этот момент у меня срывает все предохранители. Я срываюсь с места, готовый пробить ему голову, но чья-то рука крепко хватает меня за руку.
– Не надо, – шепчет Оливия, заставляя меня остановиться. – Не слушай его. Он специально это говорит. Хочет, чтобы ты сорвался и попал на камеры.
Сквозь пелену ярости я понимаю, что она права. Он хочет этого. Хочет, чтобы я потерял контроль.
С ненавистью смотрю на папашу. На его лице злобная ухмылка.
Нет, он не получит, чего хочет. Я больше не позволю этому ублюдку портить мою жизнь и жизнь моей семье.
Я медленно расслабляю сжатые кулаки.
– Не припомню, чтобы мы были знакомы, – злобно улыбаюсь. – Так что отвали, мужик.
Разворачиваюсь и направляюсь к машине, не обращая внимания на его слова, которые он отправляет мне вслед.
Дождавшись, когда Оливия сядет на пассажирское сиденье, прыгаю за руль, завожу мотор и резко нажимаю газ, успевая выскочить с территории жилого комплекса перед самым закрытием ворот.
Ярость еще бурлит внутри, готовая вырваться наружу, поэтому увеличиваю скорость, неся нас по ночному городу.
Глава 35. Оливия
Мои ладони потеют, и я сильнее сжимаю колени. Боковым зрением вижу, как белеют костяшки пальцев Макара, вцепившегося в руль. Всего несколько минут назад мы держались за руки, а затем новая стычка с его отцом…и вот теперь мы мчимся куда-то за город.
Я украдкой смотрю на Макара. Его лицо каменное, непроницаемое, взгляд - вперед. Он не замечает ничего вокруг. Я понимаю, что сейчас лучше молчать. Любое слово, любой звук может стать последней каплей. Но страх все равно сковывает грудь.
С каждым новым километром машина набирает скорость. За окном все мелькает размытым пятном: заправки, поля, дома и деревья. Я вжимаюсь в сиденье, стараясь дышать ровно, не думать о том, что может произойти. Мне ужасно хочется попросить Макара сбавить скорость, но я останавливаю себя, понимая, что он даже не услышит меня. Он сейчас в другом месте, поглощенный злостью и яростью.