Я округляю глаза, а мои брови сходятся на переносице.
– С чего ты взял, что у меня это первый раз?
– Разве нет? – он искренне удивляется. – Я подумал, раз ты дала отворот поворот тому мажору, то…
– Макар, – странное облегчение накатывается на меня. – Я не девственница.
От этого слова к моим щекам тут же проступает румянец, но я сглатываю ком в горле и выдерживаю его озадаченный взгляд.
Макар застывает, а его лицо выражает полное недоумение. Он несколько раз моргает, пытаясь, видимо, переварить услышанное.
В салоне машины воцаряется тишина, нарушаемая лишь моим сбившимся дыханием.
– Но…как? – наконец выдавливает он.
– Тебе рассказать, как это делается? – не могу сдержать улыбки.
– Нет. Нет.
– Макар, – я мотаю головой. – Ты хочешь знать, как это было?
– Не то, чтобы хочу, – неуверенно начинает он. – Просто ты говорила…
– Я говорила, что у меня ничего не было с Петей.
Макар чешет затылок, и я не понимаю, о чем он думает.
– Макар, – вздыхаю, чувствуя, как румянец на щеках становится еще ярче. Не то, чтобы мне стыдно за это, но вспоминать об этом, в момент близости с Макаром, как-то неловко. – Я очень хотела насолить маме. Во мне проснулась бунтарка, и я решила во что бы то ни стало переспать с кем-нибудь. Это звучит так ужасно.
Я поджимаю губу и хочу отвернуться, но Макар не дает мне этого сделать. Он берет меня за подбородок и мягко поворачивает к себе. Его глаза смотрят с теплом.
– Продолжай, – мягко просит он.
– А нечего продолжать. В тот момент за мной ухаживал парень с потока. Он был добрым и внимательным, и тогда я решила переспать с ним. Пускай я не любила его, но он мне нравился, как друг. У нас было всего два раза, но я ничего не почувствовала толком и все закончила. А маме так ничего и не сказала, – грустно усмехаюсь. – Получается, сглупила.
Макар молчит, внимательно рассматривая мое лицо. В его глазах плещется понимание и какое-то…облегчение? Эта картина заставляет меня невольно улыбнуться.
– Ты такая бунтарка, – смеется он, проводя большим пальцем по моей щеке. – Но что значит, ты ничего толком не почувствовала?
Я на секунду закрываю глаза и прикусываю нижнюю губу.
– Мне неловко об этом говорить.
– Лив, – Макар нежно называет мое имя. – Меня не нужно стесняться.
Я делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. Слова даются с трудом, потому что это что-то очень личное, что я никогда не обсуждала ни с кем.
– Прости…как будто ничего не происходило, понимаешь? Никаких искр, бабочек в животе, просто все было…механически. Я ждала, что будет как в книжках, но ничего подобного не было. Было немного больно и ужасно неловко, но больше ничего.
Я умолкаю, чувствуя, как дрожат губы.
Макар ничего не говорит, просто смотрит на меня с такой теплотой, что мне становится немного легче.
– То есть ты не кончала? – с вызовом спрашивает он.
Я прикусываю губу и отрицательно мотаю головой.
– Это преступление, Лив. И мы должны это исправить.
– Погоди, ты ведь…
– Ответь мне на вопрос, ладно? – Макар перебивает меня.
Я киваю.
– Ты хочешь этого? По-настоящему хочешь? Хочешь, чтобы мы поднялись к тебе, и я сделал все возможное, чтобы твои бабочки запорхали?
Мое сердце бешено колотится в груди. Вопрос Макара застает меня врасплох, но в то же время пробуждает желание, которое я уже думала, никогда не появится. Смотря в его глаза, я вижу искреннее желание сделать меня счастливой, и это подкупает.
– Да, – шепчу я. – Я хочу. Очень.
Макар улыбается, и его глаза загораются каким-то озорным огоньком. Он притягивает меня к себе и нежно целует в губы. Этот поцелуй отличается от предыдущих - он полон нежности и обещания.
– Тогда пошли, бунтарка, – смеется он, отрываясь от моих губ.
Мы выходим из машины, но Макар вновь залезает внутрь. Я уже думаю, что он собирается уехать, но через пару секунд он снова появляется на улице.
– Чуть не забыл. Это там пригодится, – хитро улыбается он и кладет в карман запечатанную пачку контрацептивов.
Всю дорогу до квартиры я не могу отвести глаз от Макара, а в голове крутятся самые разные мысли. Я начинаю волноваться, чувствуя, как дрожат колени. Но отступать не хочу. Хочу в этот раз дойти до конца.