– Думаю, что да. Если твой брат, конечно, не предпочитает девушек постарше.
– Макар! – возмущаюсь я.
Звук дверного звонка повторяется, только в этот раз он настойчивее.
– Что нам делать? – в панике спрашиваю я.
– Снимать трусы и бегать, – усмехается Макар.
– Макар! Я, блин, серьезно.
– Спокойно, – мягко произносит он и подходит ближе, беря меня за руки. – Сейчас ты откроешь им дверь, я схожу надену джинсы, и мы выясним, что они хотят, хорошо?
– Но? – молча смотрю ему в глаза.
Он удивленно приподнимает бровь.
– Я не буду прятаться в шкафу, Лив, – непринужденно говорит он, но в его взгляде я читаю немой вопрос. Через короткую секунду он все же его произносит. – Ты передумала насчет нас?
– Нет, – тут же отрицательно мотаю головой.
– Тогда вдох-выдох и пошла открывать.
После его слов трезвон становится громким и продолжительным.
– Посмотри, какие настойчивые, – усмехается он, опуская мои руки и целуя меня быстро в губы.
Я глубоко вздыхаю, стараясь унять дрожь в руках, и иду открывать дверь.
Мне страшно, но я все равно иду вперед. Макар прав, прятаться нет смысла. Это моя жизнь, и я больше не намерена ее скрывать.
– Привет, Оливия. А вот и мы, – произносит брат, едва заметно махая рукой у горла.
– Привет, Тема, – не смотря на внутреннюю панику, мне удается улыбнуться.
– А чего дальше-то нельзя было не открывать? – возмущается мама, проходя мимо брата и меня.
Я поджимаю губу, ничего не говорю в ответ. Она уже осматривает квартиру, словно выискивает, к чему бы придраться. Снимая сапоги на высоких каблуках, мама проходит вглубь, оставаясь в пальто.
Артем тут же шепчет мне на ухо.
– Мама позвонила мне полчаса назад и потребовала, чтобы я забрал ее с вокзала. Я так опешил, что телефон дома забыл и не успел тебе набрать. Прости, сестренка.
– Ничего, – понимающе киваю я. – Тем, только я не одна…
Брат успевает лишь приподнять бровь от удивления, когда мы оба вздрагиваем от резкого голоса мамы, доносившегося из кухни.
– Вы кто такой? Как вы сюда посмели войти?
Мы с Артемом быстро переглядываемся и спешим к ним.
– Я - Макар. Попал сюда через дверь, – отвечает он ровным тоном.
– Вы смеете мне дерзить? – гневно возмущается мама.
– Нет. Я просто ответил на ваши вопросы, женщина.
– Женщина? Женщина? Да как ты смеешь? Ты вообще знаешь, что я мать Оливии?
– Догадался, – на лице Макара олимпийское спокойствие. – Вы похожи.
По выражению мамы я тут же понимаю, что слова Макара ей противны. Схожесть со мной ей противна. Это осознание отзывается в моей груди тупой болью.
– Артем, выставь этого молодого человека за дверь, – хладнокровно требует родительница, обращаясь к моему брату. – Мне нужно поговорить с Оливией насчет ее морального поведения.
Тема переводит взгляд на меня. Я поджимаю губу и еле заметно отрицательно мотаю головой.
– Мам, боюсь тебя расстроить, но я этого не буду делать, – твердо заявляет Артем. – Кстати, Макар, привет.
Брат делает пару шагов в сторону Макара и пожимает ему руку.
Родительница ахает и хватается за сердце.
– Ты знаешь этого?
Когда я понимаю, что она не собирается продолжать, я чувствую, как чаша моего терпения переполнилась. Я устала от ее манипуляций, оскорблений и пренебрежительного тона.
Делаю глубокий вдох и шагаю вперед.
– Мама, зачем ты приехала? – мой голос слегка дрожит, но я чувствую внутреннюю уверенность.
– Сначала проводи этого молодого человека за дверь, а потом мы уже поговорим, – заявляет она, игнорируя мой вопрос.
Я бросаю взгляд на Тему, ища поддержки, и он кивает мне. А затем смотрю на Макара, который скрещивает руки на груди, давая понять, что никуда он не уйдет.
Они оба придают мне уверенности.
– Нет, – твердо произношу я. – Или ты говоришь здесь и сейчас, или я попрошу тебя покинуть эту квартиру.