Мама смотрит на меня с таким видом, будто я только что плюнула ей в лицо. В ее взгляде смесь шока и презрения. Но я не собираюсь отступать. Я стою прямо, плечи расправлены, и смотрю ей прямо в глаза.
– Артем, и ты позволяешь ей ставить условия в твоей квартире? – родительница цедит сквозь зубы.
– Ты же знаешь, это и ее квартира тоже, – спокойно отвечает брат.
– Но мы покупали ее только для тебя.
Я сглатываю горькое послевкусие ее слов.
– Знаю. Поэтому я сам наделил сестру полномочиями хозяйки.
На кухне повисает тишина. Я не свожу с лица мамы своего взгляда, и когда ее глаза находят мои, то острая боль проникает в сердце, окончательно разрушая мою любовь к ней.
В ее взгляде нет никаких эмоций, кроме отвращения. Отвращения от меня.
В этот момент я осознаю, что все кончено. Больше нет смысла пытаться заслужить ее одобрение, искать любви и понимания. Я всегда буду для нее не той дочерью, не тем человеком. Все детские обиды, все годы ожидания чуда, все мои надежды на то, что когда-нибудь мама меня полюбит, рушатся в одно мгновение.
В душе поднимается волна злости и обиды. Злости на саму себя за то, что столько лет позволяла ей так со мной обращаться. Обида за все те слова, которые она говорила, за все те моменты, когда я чувствовала себя никчемной и нелюбимой. Но сквозь этот хаос эмоций пробивается и чувство освобождения. Я больше не обязана соответствовать ее ожиданиям.
Я смотрю на маму, и мне становится ее жаль. Жаль, что она настолько зациклена на себе, что не видит, какую боль причиняет своим близким.
Вздыхаю и произношу как можно более спокойно и ровно.
– Уходи, пожалуйста.
Мама отшатывается назад, словно от пощечины.
– Артем…Артем, ты слышал, что эта девица только что мне посмела сказать?
– Она не девица, а твоя дочь и моя сестра, – твердо произносит брат. – И я с ней полностью согласен.
– Что…что? – заикается родительница.
– Мама, хватит, прошу тебя. Ты душишь ее. Я больше не могу смотреть, как ты мучаешь Оливию без причины.
– Без причины?! – тут же оживляется она, как будто ее только что задели за живое. – А Петя…
– Мудак твой Петя, мам, – перебивает ее Тема.
– Артем!
– Ну что, мам? Он мудак. Я не понимаю, как ты вообще за того парня хотела выдать замуж нашу Оливию?
– Нормальный обеспеченный парень.
– Вот именно, что только обеспеченный, а мозгов у него нет. Что он будет делать, когда деньги его отца закончатся?
Мама смотрит на брата таким взглядом, в котором читается, что о таком исходе она не думала.
– Так что хорошо, что Оливия его бросила. Он ей не пара.
– А кто ей пара, Артем? – снова возмущается мама. – Этот?
Она указывает на Макара, словно он не живой человек, а всего лишь предмет интерьера.
– Не этот, а Макар, – непринужденно поправляет ее Тема. – Прояви уважение к человеку, который ничего тебе плохого не сделал.
– Еще, – раздается голос Макара.
– Что? – мама тут же оживляется.
– Я говорю, что еще ничего плохого вам не сделал.
– Пфф, – фыркает мама. – Угрожать мне вздумал?
– Что вы? Как я могу угрожать будущей теще?
От этих слов сердце делает сальто, и я прячу улыбку.
– Какая теща?! Моей ноги не будет на вашей свадьбе!
– Очень жаль. Но, обещаю, мы повеселимся на свадьбе за вас, – отвечает Макар, а затем находит мой взгляд и подмигивает.
– Какая еще свадьба?!
– Думаю, на берегу моря. Вроде романтично?
– Прекратите сейчас же! – кричит мама и окидывает нас с Макаром презрительным взглядом, полным непонимания и раздражения.
Я перевожу взгляд на Макара, его голубые глаза излучают тепло и поддержку. Уголки его губ трогает легкая улыбка, словно он говорит, что все будет хорошо. Я благодарно киваю ему в ответ, чувствуя, как внутри зарождается надежда на счастливое будущее, в котором не будет места для маминых манипуляций и токсичных отношений.
– Мама, давай я отвезу тебя на вокзал, – в тишине раздается решительный голос Темы. – Хватит этих ссор. Уже и так все ясно. Вам больше не стоит общаться.