– Мама, у меня была сложная неделя в университете и еще первый день на новой практике, – тихо отвечаю я, стараясь не заплакать. – Я уберусь в выходные.
– Мы уже приехали и увидели этот бардак, – отрезает она и наконец смотрит на меня. В ее глазах нет ни капли сочувствия, только раздражение.
Папа бросает на маму укоризненный взгляд, но молчит. А я чувствую, что сейчас расплачусь, но на помощь приходит брат.
– Мам, прекрати, – говорит он твердым голосом. – Я считаю, что тут нет никакого бардака. Все чисто. Подумаешь, вещи не разобраны, это разве трагедия?
– Имею полное право на свое мнение, – отрезает родительница. – Ты разве не видишь, как тут грязно? Посмотри вокруг. Посуда не помыта, пыль клубится, вещи разбросаны. Тем более, твоих вещей, сын, я не вижу…– мы тут же с братом переглядываемся, но выдыхаем, когда мама продолжает. – Я уверена, что они аккуратно сложены в шкафу, в отличие от вещей твоей сестры, которые разбросаны по всей квартире. Я так не воспитывала. Это что за бардак? Как можно жить в таком свинарнике?
Я закатываю глаза. Я прекрасно знаю этот сценарий. Мама приезжает, находит любой повод для критики и начинается нескончаемый поток упреков.
– Катя, прекрати, пожалуйста, – просит папа, смотрят на меня со слабой улыбкой. Ему тоже это не нравится. – Все здесь нормально. Пыли я не вижу, вещи не разбросаны, а висят на сушилке, а посуда…подумаешь, две тарелки и чашка не вымыта. С кем не бывает?
– Вы что, все сговорились против меня? – родительница поджимает губы. – Значит, мать у вас плохая, а эта непутевая - хорошая.
– Она твоя дочь! – одновременно произносят папа и брат.
Слезы жгучими каплями подступают к глазам, и я отворачиваюсь, чтобы никто не видел мою слабость. Эта ситуация повторяется из раза в раз, и каждый раз словно проезжает по мне катком. Каждую нашу встречу я надеюсь, что в этот раз все будет иначе, что мама увидит во мне не маленькую девочку, а взрослого человека, который старается изо всех сил. Но всякий раз мои надежды разбиваются о ее колкие замечания.
– Началось, – родительница закатывает глаза и отворачивается к стене.
Она берет чашку и делает глоток чая. В комнате снова повисает тишина. Я глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться. Нужно собраться с силами и выдержать этот вечер. Ради себя.
Мой взгляд натыкается на рыжего кота, который грациозной походкой выходит из спальни. Милый Таги. Когда он замечает нас, он останавливается. Его зеленые глаза сужаются в узкие щелочки, а хвост слегка подергивается из стороны в сторону. Таги - кот с характером. Он не бросается под ноги с мурлыканьем. Он сначала оценит обстановку, и только потом примет решение, стоит ли удостоить вас своим вниманием.
Сегодня, судя по всему, день не самый удачный. Он шипит, поворачивается к нам спиной и устремляется к окну. И я за это его не виню. Моя воля, я бы сама вышла из-за стола и ушла бы куда-нибудь подальше.
Вечер тянется медленно и мучительно. Мы пытаемся говорить о чем-то нейтральном, чтобы избежать новых упреков. Обсуждаем работу Темы и папы…но напряжение все равно висит в воздухе. Я чувствую себя скованно и неуютно. Хочу, чтобы этот вечер поскорее закончился.
Неужели так будет всегда, когда мы будем собираться?
Когда мама объявляет, что устала и хочет отдохнуть, я чувствую облегчение. Молча наблюдаю, как родители одеваются и собираются в гостиницу.
Я чувствую на себе взгляд папы. Он подзывает меня к себе и обнимает крепко-крепко.
– До встречи, дочка, – с грустью произносит папа. И в этих словах столько любви и поддержки, что на глазах снова наворачиваются слезы.
Нам приходится разорвать объятия, потому что мама начинает ворчать:
– Ну все, хватит нежиться. Нам нужно ехать. Такси уже ждет, – ее тон режет слух, как осколки стекла.
Я отхожу в сторону и облокачиваюсь о стену в прихожей, наблюдая, как мама обнимает Тему с такой нежностью, с такой любовью, которой мне никогда не доставалось. И в этот момент что-то окончательно трещит внутри. Что-то ломается, оставляя зияющую пустоту.
Я знаю, что папа и брат тоже чувствуют мое настроение. Они видят мою боль, мою обиду. Но никто не говорит при мне о том, что мама относится ко мне иначе, холодно и отстраненно. Наверное, они просто не хотят задеть меня, но от этого молчания мне становится еще больнее.