– Оливия, – произношу я, стараясь придать голосу несвойственную мягкость. Она вздрагивает, а затем поднимает голову, и я вижу ее заплаканное лицо. Глаза красные, черные ресницы слиплись. Выглядит она, конечно, жалко. – Что случилось?
Девушка молчит, лишь отрицательно качает головой.
И что мне делать дальше?
Я присаживаюсь на край стола, пытаясь не нарушить ее личное пространство. В нос тут же ударяет сладковатый запах ее духов. Кажется, миндаль, вишня и что-то еще, что я не могу разобрать. Жду. Давлю в себе желание задать вопрос еще раз, даже, возможно, что-то сказать такое эдакое. Просто жду, складывая руки на груди.
Оливия шмыгает носом и смотрит на меня взглядом загнанного зверька. И я только сейчас замечаю, какие у нее красивые зеленые глаза.
Я искренне удивляюсь своему открытию, и мне хочется потрясти головой, но, если я это сделаю, Оливия может расценить это неправильно. Поэтому я продолжаю сидеть на краю стола и выжидающе смотреть на ее заплаканное лицо.
– Простите, я не хотела, – наконец шепчет Оливия, и я едва разбираю слова.
Я молчу, давая ей возможность выговориться.
– Простите, – уже увереннее произносит она. – Я не должна была показываться вам в таком виде. Моя личная жизнь никак не должна относиться к работе.
Оливия вскакивает с кресла, и наши взгляды снова встречаются.
– Не стоит извиняться, – говорю я спокойно. – Мы все люди, и у всех бывают моменты, когда эмоции берут верх. Не вижу ничего страшного в том, что ты немного расстроена.
У Оливии округляются глаза, и она снова садится. В ее взгляде читается испуг вперемешку с недоверием. Не знаю почему, но мне не нравится, когда она на меня так смотрит.
Я вздыхаю, борясь с желанием провести ладонью вдоль своего лица.
– Оливия, я не собираюсь лезть в твои дела. Если ты хочешь поговорить, я выслушаю. Если нет - это твое право. Но не нужно молчать, хорошо?
Девушка кивает, опуская взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Проходит какое-то время, прежде чем она поднимает голову и смотрит мне в глаза. Ее взгляд сейчас полон боли и какой-то отстраненности. И я понимаю, что она ничего мне не расскажет.
Странное чувство, возникшее в этот момент, колет неожиданно остро. Не то, чтобы я ожидал откровенности, но…черт возьми, мне не нравится то, что я сейчас испытываю.
– Спасибо, Макар, но я по-прежнему считаю, что нужно разделять личную жизнь и работу, – ее слова звучат как приговор.
Я пару секунд смотрю на нее, пытаясь понять, что за всем этим скрывается. А затем просто киваю.
Что тут скажешь? Она права.
Я не должен вмешиваться.
Все это Даша. Это она меня надоумила.
Отталкиваюсь от стола и выпрямляюсь.
– Хорошо, Оливия. А сейчас я попрошу тебя привести себя в порядок, и мы перейдем к рабочим моментам, – не дожидаясь ее ответа, разворачиваюсь и иду в сторону своего рабочего места.
– Сколько у меня есть времени? – слышу ее тихий голос, когда сажусь в кресло.
– Десять минут хватит? – спрашиваю, не смотря на нее.
– Да.
– Тогда иди.
***
Оливия возвращается ровно через десять минут, и от прежнего ее состояния почти не осталось и следа. Краснота глаз, конечно, осталась, но тушь больше не размазана, под глазами нет следов слез, кудрявые волосы заплетены в небрежную, но все же косичку, воротник белого свитера аккуратно приглажен.
Через пару минут я зову ее к своему столу. Пододвигаю стул и жестом приглашаю сесть рядом. Когда девушка садится, я вижу, как напрягаются ее плечи. Руки сложены в замок. Закрывается от меня. Но я делаю вид, что ничего этого не замечаю.
– Смотри, Оливия, реклама в спорте - это очень крутая и динамичная тема, – начинаю я, открывая необходимые файлы. – Только вспомни, сколько людей смотрят спортивные трансляции, и как бренды борются за их внимание. Мы сегодня разберем, как работает эта магия - от баннеров на аренах до роликов в перерывах матчей, и научимся оценивать, насколько это эффективно.