Оливия опускает плечи и голову, но после короткой паузы она кивает.
– У меня не очень хорошие отношения с мамой, – признается она, и какая-то непреодолимая сила останавливает меня оттого, чтобы прервать ее, сказав, что меня не интересует ее личная жизнь. Я молча жду продолжения. – А сегодня утром мама внезапно объявила о совместном ужине с какими-то людьми, но я уже согласилась пойти на хоккей с девочками. И честно, – она сглатывает, – чем дальше я нахожусь от мамы, тем лучше это для меня. Наверное, я отвратительная дочь?
Оливия заканчивает и вопросительно смотрит на меня.
Внутри меня что-то обрывается окончательно. Вся моя бравада, все раздражение и недовольство, словно карточный домик, рушатся от одного этого признания. И теперь я вижу перед собой не ветреную практикантку, а просто человека, переживающего конфликт с матерью.
Я продолжаю смотреть в ее зеленые глаза, стараясь подобрать нужные слова. Что я могу вообще ей сказать? Я не психолог, не друг и даже не хороший знакомый. Я - ее руководитель, и моя задача - научить ее основам рекламы в спорте, а не разбираться в ее семейных проблемах.
Но, глядя в ее полные обреченности глаза, я понимаю, что не могу просто отмахнуться. Я вспоминаю свои собственные сложные отношения с отцом, ту пропасть, которая теперь кажется еще более непреодолимой.
– Оливия, – стараюсь говорить мягко. – Я не могу судить, какая ты дочь. Важно то, что ты чувствуешь. Если тебе лучше подальше от мамы, значит, так тому и быть.
Я делаю паузу, ища подходящие слова. Хочется сказать что-то умное, поддержать, но в голове только обрывки фраз и банальности. Вместо этого говорю первое, что приходит в голову, что кажется хоть немного искренним:
– Знаешь, отношения с родителями - это вообще сложно. У всех свои тараканы. Не у всех все классно. К слову, если взять меня…– я осекаюсь. Нужно срочно притормозить. Не хватало мне еще о своей личной жизни трепаться с практиканткой. – Короче, главное - не корить себя за то, что ты чувствуешь.
Оливия смотрит на меня с удивлением, словно не ожидала услышать от меня ничего подобного. Но затем она слегка улыбается, и эта улыбка кажется мне сейчас самой искренней из всех, что я видел у людей за последнее время.
– Спасибо, – тихо-тихо произносит она.
Я киваю, и неловкое молчание повисает в воздухе. Я откашливаюсь, пытаясь вернуть разговор в рабочее русло.
– Отнеси телефон к себе на стол, чтобы не отвлекал, – прошу я, придавая голосу непринужденности. – И раз мы тут душевно поговорили, может, вернемся к рабочим моментам?
Оливия кивает, и ее улыбка становится шире. Она выполняет мою просьбу и кладет телефон к себе на стол. Когда она возвращается, мы возобновляем обсуждение рекламной кампании, но теперь между нами словно возникает невидимая нить понимания. Я замечаю, что она более внимательно слушает мои советы, а я стараюсь быть терпимее к ее ошибкам.
Может быть, этот вынужденный разговор о личном все-таки пошел нам на пользу?
Глава 9. Макар
Остаток рабочего времени проходит спокойно и без происшествий. Вот только Оливия ведет себя тихо, совсем не разговаривает и даже не выходит из-за своего стола. Просто сидит, уткнувшись в монитор, и выполняет задание, которое я ей дал.
Пускай она у меня на практике всего второй день, но ее молчание немного настораживает. Сколько я бывал в отделе Даши в прошлые месяцы, видел, как Оливия с кем-то разговаривает или просто улыбается. Я ни разу не замечал ее в подавленном настроении. Видеть ее поникшей немного непривычно, но я делаю вывод, что у всех людей бывают дни, когда им совершенно не хочется общаться и веселиться. Наоборот, хочется закрыться в своем мирке.
Когда время близится к четырем часам, я начинаю закругляться. Быстро пишу в блокноте основные задачи на завтра, выключаю компьютер и обращаюсь к Оливии.
– Если что, я ухожу. Меня сегодня больше не будет.
Девушка переводит свой взгляд с монитора на меня, и в ответ просто молча кивает.
– Пока, – добавляю я.
– До свидания, – тихо произносит она и снова утыкается в экран.
Я невольно дергаю головой, но ничего не отвечаю. Мне просто нужно привыкнуть к немногословности Оливии.
Спускаюсь на парковку, сажусь в машину и завожу мотор. Пока двигатель прогревается, достаю из сумки-банан телефон и звоню своему другу. Через пару гудков в телефоне раздается: