Макар смеется.
– Ты же знаешь, я уже так делаю.
– Ну вот.
Он мотает головой, а я вздыхаю, вспоминая, с чего вообще начался наш разговор.
– А на счет хоккея, у меня совсем нет выбора?
Макар, сдерживая улыбку, отрицательно мотает головой.
– Хорошо, – опускаю плечи. – Только нужно одеться теплее. Со всем холодно там.
Макар молча кивает, и в машине снова наступает тишина.
Я чувствую, как легкое тепло разливается по щекам от его улыбки. Не то, чтобы я в восторге от перспективы провести еще один вечер на холодной арене, но что-то в этом вынужденном приглашении подкупает.
– Поехали? – задает риторический вопрос Макар и разворачивается обратно к рулю.
Мы молча едем по вечернему городу, огни витрин и фар машин скользят по стеклу, раскрашивая салон в причудливые цвета. Я украдкой поглядываю на Макара. В полумраке его лицо кажется таким спокойным и непроницаемым, а волевой подбородок - упрямым, как и он сам.
Когда наши взгляды случайно пересекаются в зеркале заднего вида, я спешу отвести глаза. Я пытаюсь вести себя приветливо, но не чересчур. Сегодня Макар может быть приятным, но завтра на практике он снова превратится в заносчивого начальника.
Машина плавно останавливается у моего подъезда. Я удивленно приподнимаю брови, когда понимаю, что Макар без особого труда находит мой дом.
– У тебя тут кто-то живет? – негромко спрашиваю я. – Ты так просто нашел мой дом.
– Типа того, – он пожимает плечами, уклончиво отвечая на мой вопрос.
Понятно. Он ничего не скажет. Даже не стоит пробовать.
Я тянусь рукой к дверной ручке, поднимаю взгляд на свои окна и уже собираюсь прощаться, но останавливаюсь, когда замечаю, что в квартире горит свет.
– Вот же черт, – вырывается у меня.
Тихий смешок Макара заставляет меня отвернуться от окна и посмотреть на него. Заметив мое обеспокоенное выражение, улыбка тут же сходит с его лица.
– Что случилось? – интересуется он с неподдельным участием.
Я глубоко вздыхаю, пытаясь успокоиться.
Это или Тема, или родители. Или все вместе.
Надеюсь, что там только брат.
– Оливия, ты чего замолчала? Или ты теперь откликаешься только на Моану? – в голосе Макара звучит легкая насмешка, но, несмотря на всю ситуацию, уголки моих губ все равно невольно приподнимаются в улыбке.
– Меня впервые так назвали, – признаюсь я. – Никто меня даже с ней не сравнивал.
– А как тебя обычно называют? – отвлекает меня парень.
И наверное, я должна быть ему благодарна. Мне действительно нужна передышка перед тем, как я поднимусь в квартиру.
– Олли, – тихо отвечаю я.
– Олли, – повторяет Макар, словно пробуя новую интерпретацию моего имени на вкус. – Мне нравится. Олли, что ты замолчала?
Я тут же хмурюсь и бросаю на него взгляд.
– Нет. Для тебя я Оливия.
– Это еще почему? – в его голосе звучит искреннее удивление.
– Потому что это прозвище для близких.
На лице Макара не дергается ни один мускул, лишь слегка дрогнуло плечо.
– Хорошо, – как-то слишком повседневно отвечает он. – Я придумаю свое.
– Что? – не понимаю я.
– А что? – смеется Макар. – Как тебе - Оливка?
– Нет, только не Оливка. Лучше по имени - Оливия.
– А, нет. Я вспомнил, – весело улыбается он. – Лив.
От этого мягкого «Лив» по спине пробегает легкая дрожь, словно меня касается что-то теплое и приятное. На моем лице невольно появляется улыбка, но я тут же беру себя в руки.
– Нет, лучше Оливия, – повторяю я упрямо.
– Нет, нет, – Макар решительно мотает головой. – Лив, и точка.
– Тогда я тоже придумаю тебе прозвище, – обижено заявляю я.
– Да, пожалуйста, – он усмехается. – Могу даже помочь. Как насчет: «Красавчик»?
Я не выдерживаю, и из меня вырывается громкий смех. Искренний и такой настоящий. Впервые с того момента, когда приехали родители.
Когда перестаю смеяться, я замечаю на себе внимательный взгляд голубых глаз. Я чувствую, как щеки начинают гореть. Не знаю, что происходит, но от его взгляда во мне что-то трепещет. Словно маленькая птичка, которая только-только научилась летать и пытается взмахнуть крыльями. Чтобы скрыть замешательство, я отворачиваюсь и снова смотрю на окна квартиры.